Lomaśa
कालेन महता यातं तस्या वै तद्व्रत नृप ॥ चंद्रवत्याः प्रमत्ताया विस्मृतः स तु दोरकः
मृता कैश्चिदहोरात्रैः सा बभूव प्लवङ्गमी ॥ मानी च कुक्कुटी जाता प्रायः संनिकटञ्चरे
तथैव जाते मित्रिण्यौ पूर्वजातिस्मरे तथा ॥ संभूय भूपसमयं प्राग्भूतं चक्रतुः पुनः
तद्दिने तत्र संप्राप्ते पुनः काले न ते मृते ॥ तत्रैव मात्रके देशे जाते गोकुलसंयुते
kālena mahatā yātaṃ tasyā vai tadvrata nṛpa || caṃdravatyāḥ pramattāyā vismṛtaḥ sa tu dorakaḥ
mṛtā kaiścidahorātraiḥ sā babhūva plavaṅgamī || mānī ca kukkuṭī jātā prāyaḥ saṃnikaṭañcare
tathaiva jāte mitriṇyau pūrvajātismare tathā || saṃbhūya bhūpasamayaṃ prāgbhūtaṃ cakratuḥ punaḥ
taddine tatra saṃprāpte punaḥ kāle na te mṛte || tatraiva mātrake deśe jāte gokulasaṃyute
«„По прошествии долгого времени обет её ушёл, о царь: у беспечной Чандравати тот шнурок был позабыт. Умерев через несколько суток, она стала обезьяною, а Мани родилась курицею и бродила почти что рядом. Так и родившись, подруги помнили прежнее рождение и, сойдясь, снова заключили прежде бывший уговор. Когда же в свой срок пришёл тот день, они снова умерли и родились в той же самой стороне, при коровьем стойбище“».
4676e60b2b06 · опубликовано 20 авг. 2026 г., 22:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Чандраватьях праматтаях — «у беспечной Чандравати». Царица здесь названа другим именем, чем в начале главы. Списки сохранили обе формы, и подгонять их не приходится. Имя героини в самой книге стоит двояко.
Висмритах са ту дораках — «тот шнурок был позабыт». Вина названа мельчайшая: не отступничество и не кощунство, а забывчивость. За неё и последует всё дальнейшее. Причиною беды названа рассеянность, а не злая воля.
Са бабхува плавангами — «она стала обезьяною». Кара за забытую нитку — рождение зверем. Соразмерности тут нет никакой, и книга её не обсуждает. Наказание несоразмерно проступку, и это оставлено без объяснений.
Мани ча куккути джата — «а Мани родилась курицею». Курицею становится та, что обета не нарушала. Значит, звериное рождение постигло обеих — и виновную, и верную. Соблюдение обета не уберегло от той же участи.
Пурва-джати-смаре — «помнящие прежнее рождение». Память сохранена обеим, и в зверином теле они узнают друг друга. Из всей утраты уцелело именно узнавание. Через смерть и звериный облик проносится одно — память о подруге.
Самбхуя пунах — «сойдясь, снова». Обезьяна и курица заключают уговор заново. Обряд творят твари, не имеющие ни рук для нитки, ни голоса для слов. Обет назван возможным и для тех, кто не человек.