याः काश् चिज् जीवता शक्याः कर्तुम् अभ्युदयक्रियाः ॥
ताः सर्वाः समतिक्रम्य निमेषादिष्व् अवस्थितः ॥
तासु सर्वास्व् अवस्थासु त्यक्तसर्वेन्द्रियक्रियः ॥
संपरित्यक्तधर्मात्मा सुनिर्णिक्तात्मकल्मषः ॥
निर्मुक्तः सर्वपापेभ्यो व्यतीतः सर्ववागुराः ॥
न वशे कस्य चित् तिष्ठन् सधर्मा मातरिश्वनः ॥
yāḥ kāś cij jīvatā śakyāḥ kartum abhyudayakriyāḥ ||
tāḥ sarvāḥ samatikramya nimeṣādiṣv avasthitaḥ ||
tāsu sarvāsv avasthāsu tyaktasarvendriyakriyaḥ ||
saṃparityaktadharmātmā sunirṇiktātmakalmaṣaḥ ||
nirmuktaḥ sarvapāpebhyo vyatītaḥ sarvavāgurāḥ ||
na vaśe kasya cit tiṣṭhan sadharmā mātariśvanaḥ ||
«Какие бы обряды ради преуспеяния ни мог совершить живущий — все их оставив, пребывая лишь в текущих мгновениях; во всех состояниях оставивший всякую деятельность чувств, отрешившийся от внешней обрядовой дхармы, дочиста смывший скверну души; освобождённый от всех грехов, превзошедший все тенёта, ни в чьей власти не пребывающий — природою подобный ветру».
feddc9f9f6c0 · опубликовано 12 июл. 2026 г., 16:30:27 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь образ муни достигает вершины — свободы, подобной ветру. Знаменательно сравнение «подобный ветру (Матаришвану)»: как ветер ничем не удержан, никому не подвластен и нигде не пятнается, так и освобождённая душа свободна от уз, властей и скверны. Знаменательно и оставление даже благих обрядов «ради преуспеяния»: муни превзошёл и стремление к небесным плодам, ища не возвышения, а освобождения. Здесь — высокая ступень: отрешённость от плодов всякого действия, та самая нишкама-карма, что венчает путь карма-йоги. Знаменательно «дочиста смывший скверну души»: свобода внешняя бесплодна без внутренней чистоты. Так писание являет полноту идеала отречения; и эта свобода — лишь преддверие высшего, ибо подлинно «ни в чьей власти не пребывает» лишь тот, кто всецело предал себя власти Господа, и эта сладостная зависимость есть высшая свобода.