अथार्तिजं महाशब्दं ब्राह्मणस्य निवेशने ॥
भृशम् उत्पतितं घोरं कुन्ती शुश्राव भारत ॥
रोरूयमाणांस् तान् सर्वान् परिदेवयतश् च सा ॥
कारुण्यात् साधुभावाच् च देवी राजन् न चक्षमे ॥
मथ्यमानेव दुःखेन हृदयेन पृथा ततः ॥
उवाच भीमं कल्याणी कृपान्वितम् इदं वचः ॥
athārtijaṃ mahāśabdaṃ brāhmaṇasya niveśane ||
bhṛśam utpatitaṃ ghoraṃ kuntī śuśrāva bhārata ||
rorūyamāṇāṃs tān sarvān paridevayataś ca sā ||
kāruṇyāt sādhubhāvāc ca devī rājan na cakṣame ||
mathyamāneva duḥkhena hṛdayena pṛthā tataḥ ||
uvāca bhīmaṃ kalyāṇī kṛpānvitam idaṃ vacaḥ ||
«И вот Кунти услышала в жилище брахмана сильный, страшный вопль, рождённый страданием, о Бхарата. Слыша их всех, рыдающих и сетующих, царица из сострадания и доброты не стерпела; и с сердцем, словно сбиваемым горем, благая Притха сказала тогда Бхиме это слово, полное жалости».
c181c75c8749 · опубликовано 12 июл. 2026 г., 17:09:57 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь обнаруживается благородство Кунти — в неспособности равнодушно слышать чужую боль. Знаменательно, что чужое страдание сбивает её сердце, «словно сбиваемое горем»: сострадание праведного не отстранённо, оно соболезнует как своему. Здесь — признак садху: «сострадание и доброта» (kāruṇya, sādhu-bhāva) — сердцевина святости; подлинно благой не может пройти мимо страждущего. Так писание являет, что милость рождается не из расчёта, а из самого склада чистой души; и эта-то жалость Кунти подвигнет её сынов на спасение чужих.