ब्राह्मण उवाच
धिग् इदं जीवितं लोके ऽनलसारम् अनर्थकम् ॥
दुःखमूलं पराधीनं भृशम् अप्रियभागि च ॥
जीविते परमं दुःखं जीविते परमो ज्वरः ॥
जीविते वर्तमानस्य द्वन्द्वानाम् आगमो ध्रुवः ॥
एकात्मापि हि धर्मार्थौ कामं च न निषेवते ॥
एतैश् च विप्रयोगो ऽपि दुःखं परमकं मतम् ॥
brāhmaṇa uvāca
dhig idaṃ jīvitaṃ loke 'nalasāram anarthakam ||
duḥkhamūlaṃ parādhīnaṃ bhṛśam apriyabhāgi ca ||
jīvite paramaṃ duḥkhaṃ jīvite paramo jvaraḥ ||
jīvite vartamānasya dvandvānām āgamo dhruvaḥ ||
ekātmāpi hi dharmārthau kāmaṃ ca na niṣevate ||
etaiś ca viprayogo 'pi duḥkhaṃ paramakaṃ matam ||
Брахман сказал: «Позор этой жизни в мире — бессильной, бесполезной, корню горестей, подвластной другим, обильно причастной неприятному. В жизни — высшая мука, в жизни — высшая горячка; для живущего непременно приходят пары противоположностей. Ведь даже одинокий не вкушает сполна дхарму, артху и каму, а разлука с ними почитается высшею мукой».
d058d8a5fbb2 · опубликовано 12 июл. 2026 г., 17:09:57 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь скорбь исторгает у брахмана горькую правду о мирской жизни. Знаменательно, что в самом отчаянии он верно видит природу бытия: жизнь, опертая лишь на мир, «подвластна другим» и обречена на «пары противоположностей» — радость и горе, прибыль и утрату. Мир и впрямь сам по себе исполнен страдания (duḥkhālayam); но недостаёт здесь иного: брахман зрит болезнь, не зная врачевства. Ибо корень бед не в самой жизни, а в жизни без прибежища в Господе; жизнь, обращённая к Нему, не тщетна. Так писание являет правду о бренности мира — но как вопль без надежды, ожидающий ответа, какого скорбящий ещё не знает.