तत्र गङ्गाजले रम्ये विविक्ते क्रीडयन् स्त्रियः ॥
ईर्ष्युर् गन्धर्वराजः स्म जलक्रीडाम् उपागतः ॥
शब्दं तेषां स शुश्राव नदीं समुपसर्पताम् ॥
तेन शब्देन चाविष्टश् चुक्रोध बलवद् बली ॥
स दृष्ट्वा पाण्डवांस् तत्र सह मात्रा परंतपान् ॥
विस्फारयन् धनुर् घोरम् इदं वचनम् अब्रवीत् ॥
tatra gaṅgājale ramye vivikte krīḍayan striyaḥ ||
īrṣyur gandharvarājaḥ sma jalakrīḍām upāgataḥ ||
śabdaṃ teṣāṃ sa śuśrāva nadīṃ samupasarpatām ||
tena śabdena cāviṣṭaś cukrodha balavad balī ||
sa dṛṣṭvā pāṇḍavāṃs tatra saha mātrā paraṃtapān ||
visphārayan dhanur ghoram idaṃ vacanam abravīt ||
«Там, в отрадной, уединённой воде Ганги, тешась с жёнами, ревнивый царь гандхарвов предавался водной забаве. Услышав шум подходящих к реке, он, охваченный гневом от того шума, сильно разъярился; и, увидев там Пандавов с матерью, натягивая грозный лук, сказал это слово».
d4543382536c · опубликовано 12 июл. 2026 г., 17:19:51 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь гнев рождён ревнивым самовластием над местом. Знаменательно, что гандхарва ярится из-за одного шума шагов: возомнивший себя владыкою урочища не терпит и приближения чужих. Здесь видно, как гордыня обладания обращает в гнев самую малость. Так писание являет вздорность притязания на то, что не может быть ничьим; и ярость гандхарва над водами Ганги — пример надменности, которой суждено быть посрамлённой.