तथा पितॄन् वैतरणी दुस्तरा पापकर्मभिः ॥
गङ्गा भवति गन्धर्व यथा द्वैपायनो ऽब्रवीत् ॥
असंबाधा देवनदी स्वर्गसंपादनी शुभा ॥
कथम् इच्छसि तां रोद्धुं नैष धर्मः सनातनः ॥
अनिवार्यम् असंबाधं तव वाचा कथं वयम् ॥
न स्पृशेम यथाकामं पुण्यं भागीरथीजलम् ॥
tathā pitṝn vaitaraṇī dustarā pāpakarmabhiḥ ||
gaṅgā bhavati gandharva yathā dvaipāyano 'bravīt ||
asaṃbādhā devanadī svargasaṃpādanī śubhā ||
katham icchasi tāṃ roddhuṃ naiṣa dharmaḥ sanātanaḥ ||
anivāryam asaṃbādhaṃ tava vācā kathaṃ vayam ||
na spṛśema yathākāmaṃ puṇyaṃ bhāgīrathījalam ||
«Так же, нисходя к предкам, Ганга становится Вайтарани, непреодолимой для грешных, о гандхарва, как сказал Вьяса. Беспрепятственную, дарующую небо благую божественную реку — как ты хочешь запрудить? Не таков извечный закон. И как нам, по слову твоему, не коснуться вволю святой воды Бхагиратхи, неотвратимой и незаградимой?»
f15d8b4553d4 · опубликовано 12 июл. 2026 г., 17:19:51 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь Арджуна возводит спор к самой дхарме. Знаменательно, что он называет запрет гандхарва противным «извечному закону» (санатана-дхарме): преграждать доступ к святыне, открытой всем, есть беззаконие. Здесь явлена святость Ганги, что течёт в трёх мирах ради спасения богов, людей и предков: к такой реке никто не вправе закрыть путь. Так писание являет, что притязание гандхарва не только дерзко, но и неправедно; и Арджуна противопоставляет его гордыне нерушимый закон открытости святого.