कृष्णांल् ललामांश् चमराञ् शुक्लांश् चान्याञ् शशिप्रभान् ॥
हिमवत्पुष्पजं चैव स्वादु क्षौद्रं तथा बहु ॥
उत्तरेभ्यः कुरुभ्यश् चाप्य् अपोढं माल्यम् अम्बुभिः ॥
उत्तराद् अपि कैलासाद् ओषधीः सुमहाबलाः ॥
पार्वतीया बलिं चान्यम् आहृत्य प्रणताः स्थिताः ॥
अजातशत्रोर् नृपतेर् द्वारि तिष्ठन्ति वारिताः ॥
kṛṣṇāṃl lalāmāṃś camarāñ śuklāṃś cānyāñ śaśiprabhān ||
himavatpuṣpajaṃ caiva svādu kṣaudraṃ tathā bahu ||
uttarebhyaḥ kurubhyaś cāpy apoḍhaṃ mālyam ambubhiḥ ||
uttarād api kailāsād oṣadhīḥ sumahābalāḥ ||
pārvatīyā baliṃ cānyam āhṛtya praṇatāḥ sthitāḥ ||
ajātaśatror nṛpater dvāri tiṣṭhanti vāritāḥ ||
«Чёрные с отметинами и белые, луноподобные [хвосты] яков, и обильный сладкий мёд, рождённый [цветами] Химавата; гирлянды из Северных Куру, принесённые водами, и прецелебные травы с северного Кайласа. Горные народы, принеся и иную дань, склонённые, стоят у врат царя Аджаташатру, [пока] не впущены».
d3ba5a86d7ac · опубликовано 16 июл. 2026 г., 15:49:22 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
К Аджаташатру — «тому, у кого нет врага» — горцы приходят «склонёнными». Знаменательно само имя: не имеющий врага собирает не страх, а почтение; покорность ему добровольна, как и подобает несущему всем мир. Стих учит, что праведная власть рождает не трепет, а склонение сердца: где правит тот, кто никому не враг, там и далёкие племена кланяются без принуждения. Но завистнику и это смирение народов — лишь повод к зависти, ибо он мерит не любовью, а владением. Имя «Аджаташатру» обличает Дурьодхану: вот кто поистине без врага, а кто сам себе злейший враг.