सान्त्व्यमानो वीज्यमानः पार्थेनाक्लिष्टकर्मणा ॥
स्विद्यते च महाबाहुर् अन्तर्दाहेन वीर्यवान् ॥
क्रुद्धस्य तस्य स्रोतोभ्यः कर्णादिभ्यो नराधिप ॥
सधूमः सस्फुलिङ्गार्चिः पावकः समजायत ॥
भ्रुकुटीपुटदुष्प्रेक्ष्यम् अभवत् तस्य तन् मुखम् ॥
युगान्तकाले संप्राप्ते कृतान्तस्येव रूपिणः ॥
sāntvyamāno vījyamānaḥ pārthenākliṣṭakarmaṇā ||
svidyate ca mahābāhur antardāhena vīryavān ||
kruddhasya tasya srotobhyaḥ karṇādibhyo narādhipa ||
sadhūmaḥ sasphuliṅgārciḥ pāvakaḥ samajāyata ||
bhrukuṭīpuṭaduṣprekṣyam abhavat tasya tan mukham ||
yugāntakāle saṃprāpte kṛtāntasyeva rūpiṇaḥ ||
Умиротворяемый и обвеваемый прохладою Арджуною, неутомимым в деяниях, мощнопалый доблестный [Бхима] исходил испариною от внутреннего жжения. У него, охваченного гневом, из пор тела — из ушей и прочих, о владыка людей, — изошёл дымный огонь с искрами и языками пламени. Лицо его, с насупленными бровями, стало неудобозримым — словно лицо воплощённого Кританты в час конца юги.
0905952d8d05 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 16:12:36 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Удержанный гнев не угасает, но раскаляется внутри: пламя, исходящее из самого тела Бхимы, являет силу негодования, для которой тесны пределы плоти. Сравнение с Критантою [Ямою] на исходе юги не случайно: в Бхиме провидится грядущий вершитель рокового возмездия, [для] которого нынешнее терпение — лишь сдержанный до времени конец. Знаменательно, что брат обвевает его прохладою: любовь близких остужает то, что иначе испепелило бы всё немедля. Стих учит, что подавленная праведная ярость не исчезает, а зреет, подобно скрытому огню; и что величайшая сила в эти мгновения являет себя не в ударе, а в том, что соглашается гореть внутри, покорствуя дхарме и старшему.