लुब्धक उवाच
मृत्योः श्रुतं मे वचनं तव चैव भुजंगम ॥
नैव तावद् विदोषत्वं भवति त्वयि पन्नग ॥
मृत्युस् त्वं चैव हेतुर् हि जन्तोर् अस्य विनाशने ॥
उभयं कारणं मन्ये न कारणम् अकारणम् ॥
धिङ् मृत्युं च दुरात्मानं क्रूरं दुःखकरं सताम् ॥
त्वां चैवाहं वधिष्यामि पापं पापस्य कारणम् ॥
lubdhaka uvāca
mṛtyoḥ śrutaṃ me vacanaṃ tava caiva bhujaṃgama ||
naiva tāvad vidoṣatvaṃ bhavati tvayi pannaga ||
mṛtyus tvaṃ caiva hetur hi jantor asya vināśane ||
ubhayaṃ kāraṇaṃ manye na kāraṇam akāraṇam ||
dhiṅ mṛtyuṃ ca durātmānaṃ krūraṃ duḥkhakaraṃ satām ||
tvāṃ caivāhaṃ vadhiṣyāmi pāpaṃ pāpasya kāraṇam ||
Охотник сказал: «Слышано мною слово Смерти и твоё, о змей; и всё же не безвинен ты, о змей. Смерть и ты — оба причина в погибели сего существа; обоих причиною мню, ибо непричастного причиною не назвал бы. Позор Смерти, злодушной, жестокой, причиняющей горе благим! И тебя я убью, грешного, причину греха».
0fff3ee95977 · опубликовано 20 июн. 2026 г., 19:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Охотник упорствует, и в упорстве его — голос негодующего нравственного чувства, что не желает отпускать видимых деятелей: оба, Смерть и змей, — действительные причины, а потому виновны. Знаменательно, что он клянёт Смерть как «причиняющую горе благим»: для него страдание праведных есть несомненное зло, требующее виновника. Притча не презирает этот вопль сердца, но готовится возвести его к высшему свету — туда, где откроется, что и Смерть подвластна, и истинная причина иная.