तस्मिंस् तथा ब्रुवाणे तु ब्राह्मणी गौतमी नृप ॥
स्वकर्मप्रत्ययांल् लोकान् मत्वार्जुनकम् अब्रवीत् ॥
नैव कालो न भुजगो न मृत्युर् इह कारणम् ॥
स्वकर्मभिर् अयं बालः कालेन निधनं गतः ॥
मया च तत् कृतं कर्म येनायं मे मृतः सुतः ॥
यातु कालस् तथा मृत्युर् मुञ्चार्जुनक पन्नगम् ॥
tasmiṃs tathā bruvāṇe tu brāhmaṇī gautamī nṛpa ||
svakarmapratyayāṃl lokān matvārjunakam abravīt ||
naiva kālo na bhujago na mṛtyur iha kāraṇam ||
svakarmabhir ayaṃ bālaḥ kālena nidhanaṃ gataḥ ||
mayā ca tat kṛtaṃ karma yenāyaṃ me mṛtaḥ sutaḥ ||
yātu kālas tathā mṛtyur muñcārjunaka pannagam ||
Гаутами сказала: «Когда тот так говорил, брахманка Гаутами, о царь, поняв, что миры обусловлены собственною кармою, сказала Арджунаке: „Ни Время, ни змей, ни Смерть здесь не причина; своими деяниями этот мальчик чрез Время пришёл к гибели. И мною совершено было то деяние, коим умер мой сын. Да уйдут Время и Смерть; отпусти, Арджунака, змея“».
4ddb269ab724 · опубликовано 20 июн. 2026 г., 19:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Прозрев истину о карме, Гаутами восходит на вершину мудрости и милосердия: она не только освобождает змея, Смерть и Время от вины, но и приемлет свою долю — «мною совершено деяние, коим умер мой сын». Знаменательно это смиренное приятие: вместо поиска виновного вовне — признание сокровенной соучастности в общем законе деяний. Так оскорблённая мать достигает совершенного покоя (śama), прощая обидчика и не возлагая вины ни на кого. В ней Юдхиштхире явлен живой образ искомого умиротворения.