श्वोभूते ऽथ ततः साम्बो मुसलं तद् असूत वै ॥
वृष्ण्यन्धकविनाशाय किंकरप्रतिमं महत् ॥
प्रसूतं शापजं घोरं तच् च राज्ञे न्यवेदयन् ॥
विषण्णरूपस् तद् राजा सूक्ष्मं चूर्णम् अकारयत् ॥
प्राक्षिपन् सागरे तच् च पुरुषा राजशासनात् ॥
अघोषयंश् च नगरे वचनाद् आहुकस्य च ॥
śvobhūte 'tha tataḥ sāmbo musalaṃ tad asūta vai ||
vṛṣṇyandhakavināśāya kiṃkarapratimaṃ mahat ||
prasūtaṃ śāpajaṃ ghoraṃ tac ca rājñe nyavedayan ||
viṣaṇṇarūpas tad rājā sūkṣmaṃ cūrṇam akārayat ||
prākṣipan sāgare tac ca puruṣā rājaśāsanāt ||
aghoṣayaṃś ca nagare vacanād āhukasya ca ||
На следующий день затем Самба родил ту палицу ради гибели Вришни и Андхаков — подобную вестнику смерти, великую. Рождённое от проклятия грозное то царю возвестили; опечаленный, царь повелел истолочь его в тонкий порошок. И бросили то в океан люди, по царскому повелению, и возгласили в городе по слову Ахуки.
26e44fc68404 · опубликовано 21 июн. 2026 г., 01:05:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Проклятие сбывается буквально: из чрева ряженого Самбы рождается железная палица — зримое орудие назначенной гибели. Царь, опечаленный, пытается отвратить беду человеческими средствами — толчёт палицу в порошок и топит в море. Но то, что предречено словом святых и попущено Господом, не отвратить хитростью: само истолчённое железо обернётся погибелью. Стих учит, что предначертанное высшею волею не отменить человеческими ухищрениями, ибо судьба находит исполнение и через те самые средства, какими её мнят предотвратить; и что мудрость — не в тщетной борьбе с неизбежным, а в смиренном приятии воли свыше, тогда как слепое сопротивление лишь отлагает, но не отменяет назначенного.