यामा नाम तदा देवा मैत्रेय परमाकुलाः इन्द्रेण सह संमन्त्र्य ध्यानभङ्गं प्रचक्रमुः ।
कूष्माण्डा विविधै रूपैर् महेन्द्रेण महामुने समाधिभङ्गम् अत्यन्तम् आरब्धाः कर्तुम् आतुराः ।
सुनीतिर् नाम तन्माता सास्रा तत्पुरतः स्थिता पुत्रेति करुणां वाचम् आह मायामयी तदा ।
पुत्रकास्मान् निवर्तस्व शरीरव्ययदारुणात् निर्बन्धतो मया लब्धो बहुभिस् त्वं मनोरथैः ।
दीनाम् एकां परित्यक्तुम् अनाथां न त्वम् अर्हसि सपत्नीवचनाद् वत्स अगतेस् त्वं गतिर् मम ।
क्व च त्वं पञ्चवर्षीयः क्व चैतद् दारुणं तपः निवर्त्यतां मनः कष्टान् निर्बन्धात् फलवर्जितात् ।
कालः क्रीडनकानां ते तदन्ते ऽध्ययनस्य च ततः समस्तभोगानां तदन्ते चेष्यते तपः ।
yāmā nāma tadā devā maitreya paramākulāḥ indreṇa saha saṃmantrya dhyānabhaṅgaṃ pracakramuḥ /
kūṣmāṇḍā vividhai rūpair mahendreṇa mahāmune samādhibhaṅgam atyantam ārabdhāḥ kartum āturāḥ /
sunītir nāma tanmātā sāsrā tatpurataḥ sthitā putreti karuṇāṃ vācam āha māyāmayī tadā /
putrakāsmān nivartasva śarīravyayadāruṇāt nirbandhato mayā labdho bahubhis tvaṃ manorathaiḥ /
dīnām ekāṃ parityaktum anāthāṃ na tvam arhasi sapatnīvacanād vatsa agates tvaṃ gatir mama /
kva ca tvaṃ pañcavarṣīyaḥ kva caitad dāruṇaṃ tapaḥ nivartyatāṃ manaḥ kaṣṭān nirbandhāt phalavarjitāt /
kālaḥ krīḍanakānāṃ te tadante 'dhyayanasya ca tataḥ samastabhogānāṃ tadante ceṣyate tapaḥ /
Тогда боги, именуемые Ямами, крайне взволнованные, посовещались с Индрой и приступили к разрушению его созерцания, о Майтрея. Кушманды в разных обличьях, посланные великим Индрой, встревоженные, принялись всячески разрушать его сосредоточение, о великий мудрец. И сотканная из наваждения мать его, по имени Сунити, встала перед ним в слезах и сказала жалобное слово: «Сынок!
Отступись, сыночек, от этого, губительного для тела. Упорством и многими желаниями обрела я тебя; не должен ты покидать меня, несчастную, одинокую и беззащитную, из-за слов мачехи, дитя: ты — прибежище моё, безысходной. Где ты, пятилетний, и где этот суровый подвиг? Отврати ум от тягостного и бесплодного упорства. Твоё время — для игрушек, по их окончании — для учения, потом для всех наслаждений, и лишь по окончании их уместен подвиг».
7e5bb5f7a774 · опубликовано 21 авг. 2026 г., 23:16:41 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Боги берутся сбивать ребёнка с молитвы — и берутся не громом, а самым верным способом: приводят мать.
Причём мать поддельную, «сотканную из наваждения». И речь ей вложена такая, что не подкопаешься: всё в ней правда и всё в ней любовь.
Посмотрите на доводы. Ты меня оставляешь одну. Я тебя выпросила. Ты моё единственное прибежище. Тебе пять лет. И самый разумный — всему своё время: сейчас играй, потом учись, потом живи в своё удовольствие, а подвиг оставь на старость.
Это говорит не враг. Так говорит здравый смысл, и говорит устами того, кого любишь. Оттого-то наваждение и приняло вид матери: с чужими доводами легко спорить.
И обратите внимание, чего в этой речи нет: ни угрозы, ни подкупа. Только жалость. Самое сильное, чем можно сбить человека с пути, — не страх, а жалость к тому, кого ты оставил.