इमां विद्यां पुरा कश्चित् कौशिको धारयन् द्विजः
योगधारणया स्वाङ्गं जहौ स मरुधन्वनि
तस्योपरि विमानेन गन्धर्वपतिरेकदा
ययौ चित्ररथः स्त्रीभिर्वृतो यत्र द्विजक्षयः
गगनान् न्यपतत् सद्यः सविमानो ह्य् अवाक्शिराः
स वालिखिल्यवचनादस्थीन्य् आदाय विस्मितः
प्रास्य प्राचीसरस्वत्यां स्नात्वा धाम स्वमन्वगात्
imāṃ vidyāṃ purā kaścit kauśiko dhārayan dvijaḥ
yogadhāraṇayā svāṅgaṃ jahau sa marudhanvani
tasyopari vimānena gandharvapatirekadā
yayau citrarathaḥ strībhirvṛto yatra dvijakṣayaḥ
gaganān nyapatat sadyaḥ savimāno hy avākśirāḥ
sa vālikhilyavacanādasthīny ādāya vismitaḥ
prāsya prācīsarasvatyāṃ snātvā dhāma svamanvagāt
«„Некогда некий дваждырождённый из рода Каушики, нося это знание, удержанием йоги оставил своё тело в пустыне. Над тем местом однажды пролетал на воздушной колеснице Читраратха, владыка гандхарвов, окружённый жёнами, — там, где лежали останки брахмана; и вдруг он упал с неба вместе с колесницею, вниз головою. Изумлённый, по слову валикхильев он взял кости, бросил их в Сарасвати, текущую на восток, омылся и вернулся в свою обитель“».
ea33b0292aec · 发布于 2026年8月14日 19:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Рассказ подобран так, чтобы отсечь все объяснения, кроме одного. Брахман мёртв; ни молитвы, ни воли, ни намерения нет. Осталось место, где лежат кости, и оно сшибает с неба колесницу.
Мару-дханвани — «в пустынной земле». Ни храма, ни купели, ни свидетелей: пустое место, и вся его сила — от того, кто там лежал.
Авак-ширах — «вниз головою». Гандхарва падает в той самой позе, в какой кланяются; и, поднявшись, он делает то, что положено, — по слову валикхильев, тех самых крошечных мудрецов, что в пятой песни шли впереди солнца.
Сделал он при этом не жертву и не покаяние, а похороны: собрал кости и бросил в реку. Вся вина заглажена тем, что оставленному телу оказали должное.