एवं सुरगणान् क्रुद्धो भीषयन् वपुषा रिपून्
व्यनदत् सुमहाप्राणो येन लोका विचेतसः
तेन देवगणाः सर्वे वृत्रविस्फोटनेन वै
निपेतुर्मूर्च्छिता भूमौ यथैवाशनिना हताः
ममर्द पद्भ्यां सुरसैन्यमातुरं निमीलिताक्षं रणरङ्गदुर्मदः
गां कम्पयन्नुद्यतशूल ओजसा नालं वनं यूथपतिर्यथोन्मदः
evaṃ suragaṇān kruddho bhīṣayan vapuṣā ripūn
vyanadat sumahāprāṇo yena lokā vicetasaḥ
tena devagaṇāḥ sarve vṛtravisphoṭanena vai
nipeturmūrcchitā bhūmau yathaivāśaninā hatāḥ
mamarda padbhyāṃ surasainyamāturaṃ nimīlitākṣaṃ raṇaraṅgadurmadaḥ
gāṃ kampayannudyataśūla ojasā nālaṃ vanaṃ yūthapatiryathonmadaḥ
«Так, разгневанный, устрашая обликом врагов — сонмы богов, — он, весьма великодыхий, взревел так, что миры лишились сознания. От того рёва Вритры все сонмы богов пали на землю без памяти, точно поражённые молнией. И он топтал ногами божье воинство, измученное, с закрытыми глазами, — буйный на поле боя, сотрясая землю, воздев трезубец, с мощью, — как обезумевший вожак стада тростниковую рощу».
b27c5504ac2a · 发布于 2026年8月14日 20:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Оружия он не применяет: вся сеча делается голосом и ногами. Рёв валит богов, ноги топчут, а трезубец только воздет — им он ни разу не бьёт.
Су-маха-пранах — «весьма великодыхий». Не «громкий»: сила его в дыхании, в объёме груди. И то, что миры от этого вичетасах, «лишились сознания», отсылает к прошлой главе, где смерть названа отнимающей сознание.
Нимилита-акшам — «с закрытыми глазами». Подробность, от которой сцена делается страшной: топчут не сопротивляющихся, а зажмурившихся.
Нала-ванам ютха-патих ятха унмадах — «как обезумевший вожак стада тростниковую рощу». Сравнение выбрано не с хищником: слон в течке ломает камыш не ради пищи и не со зла, а потому что не может иначе.