अजातपक्षा इव मातरं खगाः स्तन्यं यथा वत्सतराः क्षुधार्ताः
प्रियं प्रियेव व्युषितं विषण्णा मनो ऽरविन्दाक्ष दिदृक्षते त्वाम्
ममोत्तमश्लोकजनेषु सख्यं संसारचक्रे भ्रमतः स्वकर्मभिः
त्वन्माययात्मात्मजदारगेहेष्व् आसक्तचित्तस्य न नाथ भूयात्
ajātapakṣā iva mātaraṃ khagāḥ stanyaṃ yathā vatsatarāḥ kṣudhārtāḥ
priyaṃ priyeva vyuṣitaṃ viṣaṇṇā mano 'ravindākṣa didṛkṣate tvām
mamottamaślokajaneṣu sakhyaṃ saṃsāracakre bhramataḥ svakarmabhiḥ
tvanmāyayātmātmajadārageheṣv āsaktacittasya na nātha bhūyāt
«„Как неоперившиеся птенцы ждут мать, как голодные телята — вымя, как удручённая жена — уехавшего любимого, — так ум мой, о лотосоокий, жаждет увидеть Тебя. Мне, кружащему в колесе круговорота по своим делам, — да будет дружба с людьми Воспетого; и да не будет, о Владыка, ума, прилепившегося Твоим наваждением к телу, детям, жене и дому“».
dd69eb97b7db · 发布于 2026年8月14日 20:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Три сравнения выбраны так, что ни в одном нет заслуги: птенцы не умеют летать, телята не могут добыть еду, жена не властна вернуть уехавшего. Тоска описана через полную беспомощность, а не через любовь.
Аджата-пакшах — «у кого крылья ещё не выросли». Не «слабые», а не выросшие вовсе: ждать — единственное, что им доступно.
И просьба в конце просит не свидания, а общества: уттамашлока-джанешу сакхьям, «дружбы с людьми Воспетого». После всего сказанного о разлуке он просит не Его самого, а тех, кто Его.
Последняя строка — единственное, о чём он просит с отрицанием: пусть ум не прилипнет к телу, детям, жене и дому. Тот самый перечень, за который в шестой песни попадают в ады; и просит о нём тот, кому через несколько стихов не понадобится уже ничего.