भीष्म उवाच
एवम् एतन् महाबाहो नात्र मिथ्यास्ति किं चन ॥
यथा ब्रवीषि कौरव्य नारीं प्रति जनाधिप ॥
अत्र ते वर्तयिष्यामि इतिहासं पुरातनम् ॥
यथा रक्षा कृता पूर्वं विपुलेन महात्मना ॥
प्रमदाश् च यथा सृष्टा ब्रह्मणा भरतर्षभ ॥
यदर्थं तच् च ते तात प्रवक्ष्ये वसुधाधिप ॥
न हि स्त्रीभ्य परं पुत्र पापीयः किं चिद् अस्ति वै ॥
अग्निर् हि प्रमदा दीप्तो मायाश् च मयजा विभो ॥
क्षुरधारा विषं सर्पो मृत्युर् इत्य् एकतः स्त्रियः ॥
इमाः प्रजा महाबाहो धार्मिका इति नः श्रुतम् ॥
स्वयं गच्छन्ति देवत्वं ततो देवान् इयाद् भयम् ॥
bhīṣma uvāca
evam etan mahābāho nātra mithyāsti kiṃ cana ||
yathā bravīṣi kauravya nārīṃ prati janādhipa ||
atra te vartayiṣyāmi itihāsaṃ purātanam ||
yathā rakṣā kṛtā pūrvaṃ vipulena mahātmanā ||
pramadāś ca yathā sṛṣṭā brahmaṇā bharatarṣabha ||
yadarthaṃ tac ca te tāta pravakṣye vasudhādhipa ||
na hi strībhya paraṃ putra pāpīyaḥ kiṃ cid asti vai ||
agnir hi pramadā dīpto māyāś ca mayajā vibho ||
kṣuradhārā viṣaṃ sarpo mṛtyur ity ekataḥ striyaḥ ||
imāḥ prajā mahābāho dhārmikā iti naḥ śrutam ||
svayaṃ gacchanti devatvaṃ tato devān iyād bhayam ||
Бхишма сказал: «Так это, о мощнорукий, нет тут лжи ничего, как говоришь, о Каурава, о женщине, о владыка людей. Здесь тебе поведаю сказание древнее — как охрана содеяна некогда Випулою, великим духом, и женщины как сотворены Брахмою, о бык Бхаратов, ради чего, — то тебе, о дорогой, поведаю, о владыка земли. Нет ведь женщин превыше, сын, ничего более грешного ведь; огонь ведь женщина пылающий, и чары, Майей рождённые, о владыка. Эти твари, о мощнорукий, праведны — так нами слышано — сами шли в божественность; оттого богов охватывал страх».
bcca2efbd4f0 · 发布于 2026年6月20日 22:15:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Бхишма приступает не к биологии, а к мифу: люди некогда так возрастали в праведности, что «сами восходили в божественность», и это устрашило богов. Знаменательно, что вся последующая «вина» женщин предстаёт как этиологическая притча о происхождении соблазна — божественная уловка, призванная удержать души на земле. Потому грозные слова о «пылающем огне» и «чарах Майи» должно слышать как образ кāмы, опутывающей всякого, а не как приговор полу. Подлинный предмет сказания — власть желания над душою и тайна того, как хранится чистота вопреки ей.