ततः प्रोवाच कुशिको भार्यां हर्षसमन्वितः ॥
पश्य भद्रे यथा भावाश् चित्रा दृष्टाः सुदुर्लभाः ॥
प्रसादाद् भृगुमुख्यस्य किम् अन्यत्र तपोबलात् ॥
तपसा तद् अवाप्यं हि यन् न शक्यं मनोरथैः ॥
त्रैलोक्यराज्याद् अपि हि तप एव विशिष्यते ॥
तपसा हि सुतप्तेन क्रीडत्य् एष तपोधनः ॥
अहो प्रभावो ब्रह्मर्षेश् च्यवनस्य महात्मनः ॥
इच्छन्न् एष तपोवीर्याद् अन्यांल् लोकान् सृजेद् अपि ॥
ब्राह्मणा एव जायेरन् पुण्यवाग्बुद्धिकर्मणः ॥
उत्सहेद् इह कर्तुं हि को ऽन्यो वै च्यवनाद् ऋते ॥
ब्राह्मण्यं दुर्लभं लोके राज्यं हि सुलभं नरैः ॥
ब्राह्मण्यस्य प्रभावाद् धि रथे युक्तौ स्वधुर्यवत् ॥
tataḥ provāca kuśiko bhāryāṃ harṣasamanvitaḥ ||
paśya bhadre yathā bhāvāś citrā dṛṣṭāḥ sudurlabhāḥ ||
prasādād bhṛgumukhyasya kim anyatra tapobalāt ||
tapasā tad avāpyaṃ hi yan na śakyaṃ manorathaiḥ ||
trailokyarājyād api hi tapa eva viśiṣyate ||
tapasā hi sutaptena krīḍaty eṣa tapodhanaḥ ||
aho prabhāvo brahmarṣeś cyavanasya mahātmanaḥ ||
icchann eṣa tapovīryād anyāṃl lokān sṛjed api ||
brāhmaṇā eva jāyeran puṇyavāgbuddhikarmaṇaḥ ||
utsahed iha kartuṃ hi ko 'nyo vai cyavanād ṛte ||
brāhmaṇyaṃ durlabhaṃ loke rājyaṃ hi sulabhaṃ naraiḥ ||
brāhmaṇyasya prabhāvād dhi rathe yuktau svadhuryavat ||
Бхишма сказал: «Затем сказал Кушика жене, радостью исполненный». Кушика сказал: «Гляди, благая, какие явления дивные виданы, труднодостижимые — по милости главы Бхригу, чем иным, как не силою тапаса? Тапасом то достижимо ведь, что невозможно желаниями. Трёхмирного царства даже тапас же превосходнее; тапасом ведь хорошо взращённым играет этот подвижник. О, мощь брахмариши Чьяваны, великого духом: пожелав, он силою тапаса и иные миры создал бы. Брахманы новые родились бы — святой речи, мысли, дела; дерзнул бы тут содеять кто иной, как не Чьявана? Брахманство труднодостижимо в мире, царство же легкодостижимо людьми; брахманства силою ведь в колесницу впряжены мы, как свои упряжные».
2df7b579ade3 · 发布于 2026年6月20日 23:25:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Царь извлекает из чуда сердцевину учения: всё это — «силою тапаса», который превосходит даже власть над тремя мирами, ибо тапасом достижимо то, чего не взять никакими желаниями. Знаменательно прямое сопоставление: «брахманство труднодостижимо, царство же легко» — венец человеческого не в престоле, а в духовном сане, добываемом подвигом. Сам впряжённый в колесницу владыка не ропщет, но дивится: это сделалось «силою брахманства». Так отвечается на исходный вопрос всей повести — почему так вожделенна брахманская природа: она выше царской, и стяжать её можно лишь аскезой, а не рождением и не властью.