तिर्यक्कण्ठविलोलमौलितरलोत्तंसस्य वम्शोच्चरद्गीतिस्थानकृतावधानललनालक्षैर् न संलक्षिताः ।
संमुग्धे मधुसूदनस्य मधुरे राधामुखेन्दौ सुधासारे कन्दलिताश् चिरं ददतु वः क्षेमं कटाक्षोर्मयः
tiryak-kaṇṭha-vilola-mauli-taralottaṃsasya vamśoccarad-gīti-sthāna-kṛtāvadhāna-lalanā-lakṣair na saṃlakṣitāḥ |
saṃmugdhe madhusūdanasya madhure rādhā-mukhendau sudhā-sāre kandalitāś ciraṃ dadatu vaḥ kṣemaṃ kaṭākṣormayaḥ
Волны взглядов искоса того, чей трепетный убор качается на макушке при наклонённой шее, — не замеченные сотнями тысяч женщин, обративших внимание на строй пения, исходящего из флейты, — волны, расцветшие на обворожительной, сладостной луне лица Радхи, средоточии нектара, да даруют вам благополучие надолго.
000000000000 · published Jan 1, 1970, 12:00:00 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Сарга кончается тем, чего никто не видел. Сотни тысяч женщин слушали флейту и следили за ладом; взгляды же Его шли мимо них — na saṃlakṣitāḥ, «незамеченные».
Взгляды названы волнами — ūrmi, — и расцветают они на луне Её лица. Волна и луна связаны приливом: где Она, там они и поднимаются, и никакой флейтой этого не заслонить.
Благословение просит kṣema, «благополучие», и просит его через то, что было тайным. Третья сарга вся о тайном: тайное раскаяние, тайная мольба, тайный взгляд.
Так оканчивается единственная сарга, где Кришна остаётся один. В следующей придёт подруга — и заговорит уже о Ней.