आजमीढ रिपोर् लक्ष्मीर् मा ते रोचिष्ट भारत ॥
एष भारः सत्त्ववतां नयः शिरसि धिष्ठितः ॥
जन्मवृद्धिम् इवार्थानां यो वृद्धिम् अभिकाङ्क्षते ॥
एधते ज्ञातिषु स वै सद्योवृद्धिर् हि विक्रमः ॥
नाप्राप्य पाण्डवैश्वर्यं संशयो मे भविष्यति ॥
अवाप्स्ये वा श्रियं तां हि शेष्ये वा निहतो युधि ॥
अतादृशस्य किं मे ऽद्य जीवितेन विशां पते ॥
वर्धन्ते पाण्डवा नित्यं वयं तु स्थिरवृद्धयः ॥
ājamīḍha ripor lakṣmīr mā te rociṣṭa bhārata ||
eṣa bhāraḥ sattvavatāṃ nayaḥ śirasi dhiṣṭhitaḥ ||
janmavṛddhim ivārthānāṃ yo vṛddhim abhikāṅkṣate ||
edhate jñātiṣu sa vai sadyovṛddhir hi vikramaḥ ||
nāprāpya pāṇḍavaiśvaryaṃ saṃśayo me bhaviṣyati ||
avāpsye vā śriyaṃ tāṃ hi śeṣye vā nihato yudhi ||
atādṛśasya kiṃ me 'dya jīvitena viśāṃ pate ||
vardhante pāṇḍavā nityaṃ vayaṃ tu sthiravṛddhayaḥ ||
«О Аджамидха, да не понравится тебе фортуна врага, о Бхарата; это бремя — государственная мудрость — возложено на головы сильных духом. Кто жаждет роста богатств, как роста рода, тот процветает среди родичей; ибо доблесть — мгновенный рост. Не обретя Пандавова владычества, я не [останусь] в колебании: либо обрету ту фортуну, либо лягу, убитый в битве. Что мне ныне в жизни, не такому, как они, о владыка народа? Пандавы возрастают постоянно, а мы — застывшего роста».
77f67c89fed1 · published Jun 16, 2026, 4:05:00 PM UTC
Page between verses with
Дурьодхана доходит до предела: «либо обрету ту фортуну, либо лягу убитый» — ставка его есть всё или гибель. Знаменательно, что зависть не знает середины: ей нестерпимо просто жить, пока другой выше, — она требует либо превосходства, либо смерти. Стих учит, что страсть, возведённая в принцип, изгоняет самую возможность мира: для одержимого нет «довольно», есть лишь «всё или ничего». И «что мне в жизни, не такому, как они?» — зависть отравила даже дар бытия: завистник не способен ценить свою жизнь, покуда чужая полнее. Так, отвергнув путь довольства, предложенный отцом, Дурьодхана сам избирает путь, ведущий к войне и гибели; и роковой замысел игры в кости — лишь первый шаг по этой дороге.