स्वस्त्य् अस्तु विश्वस्य खलः प्रसीदतां ध्यायन्तु भूतानि शिवं मिथो धिया
मनश् च भद्रं भजताद् अधोक्षजे आवेश्यतां नो मतिर् अप्य् अहैतुकी
मागार-दारात्मज-वित्त-बन्धुषु सङ्गो यदि स्याद् भगवत्-प्रियेषु नः
यः प्राण-वृत्त्या परितुष्ट आत्मवान् सिद्ध्यत्य् अदूरान् न तथेन्द्रिय-प्रियः
svasty astu viśvasya khalaḥ prasīdatāṃ dhyāyantu bhūtāni śivaṃ mitho dhiyā
manaś ca bhadraṃ bhajatād adhokṣaje āveśyatāṃ no matir apy ahaitukī
māgāra-dārātmaja-vitta-bandhuṣu saṅgo yadi syād bhagavat-priyeṣu naḥ
yaḥ prāṇa-vṛttyā parituṣṭa ātmavān siddhyaty adūrān na tathendriya-priyaḥ
«Да будет благо вселенной; да смягчится злодей; да помышляют существа разумом о благе друг для друга; и ум да обратится ко благу — к Адхокшадже; и мысль наша да будет погружена в Него — без всякой причины. Да не будет у нас привязанности к дому, жене, детям, богатству и родне; если уж быть — то к тем, кто дорог Господу. Кто доволен тем, чем держится дыхание, и владеет собою, тот достигает скоро; не так — тот, кто мил чувствам».
8378259d7cd2 · publicado 14 ago 2026, 17:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Молитва о всеобщем благе начинается не с праведников: кхалах прасӣдатам — «да смягчится злодей». За злодея просят прежде, чем за себя, и просят не наказания ему, а перемены.
Ахаитуки — «беспричинная». Слово поставлено в конце всех прошений и отменяет их основание: пусть мысль будет в Нём не ради чего-то, даже не ради перечисленного выше блага.
Привязанность не запрещена — ей указано место: йади сьят — «если уж ей быть». Прахлада знает, что совсем без привязанности человек не живёт, и просит только переменить предмет.
Индрия-прия — «милый чувствам»: не «потакающий чувствам», а тот, кого сами чувства полюбили. Оборот вывернут нарочно — не человек владеет ими, а они им, и оттого путь у него долог.
Прана-вриттья паритуштах — «довольный тем, чем держится дыхание». Мера достатка названа предельно скупо и притом не аскетически: не «голодающий», а «сытый малым».