अन्तर् बहिश् चाखिल-लोक-पालकैर् अदृष्ट-रूपो विचरस्य् उरु-स्वनः
स ईश्वरस् त्वं य इदं वशे ऽनयन् नाम्ना यथा दारुमयीं नरः स्त्रियम्
यं लोक-पालाः किल मत्सर-ज्वरा हित्वा यतन्तो ऽपि पृथक् समेत्य च
पातुं न शेकुर् द्वि-पदश् चतुष्-पदः सरीसृपं स्थाणु यद् अत्र दृश्यते
antar bahiś cākhila-loka-pālakair adṛṣṭa-rūpo vicarasy uru-svanaḥ
sa īśvaras tvaṃ ya idaṃ vaśe 'nayan nāmnā yathā dārumayīṃ naraḥ striyam
yaṃ loka-pālāḥ kila matsara-jvarā hitvā yatanto 'pi pṛthak sametya ca
pātuṃ na śekur dvi-padaś catuṣ-padaḥ sarīsṛpaṃ sthāṇu yad atra dṛśyate
«Внутри и вовне, невидимый всем хранителям мира, Ты странствуешь, громко звуча. Ты — тот Владыка, кто привёл это всё в свою власть именем, как человек — деревянную куклу. А хранители мира, в горячке зависти оставив Тебя, хоть и старались — порознь и вместе, — не смогли уберечь ни двуногих, ни четвероногих, ни ползучих, ни неподвижных, что здесь видны».
fe319ef71b15 · publicado 14 ago 2026, 17:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Уру-сванах — «громко звучащий». Сказано о невидимом: Его не видно, но слышно; и это точное описание того, как присутствует Веда — голосом, а не обликом.
Сравнение с куклой обычно, а слово в нём — нет: миром правят намна, «именем». Кукольник дёргает за нити, а этот — называет; вещь слушается своего имени.
Матсара-джвара — «горячка зависти». Не порок, а болезнь с жаром: хранители мира не отреклись от Него по расчёту, их лихорадило.
Перечень в конце — двуногие, четвероногие, ползучие, неподвижные — обычная опись живого. Она стоит там, чтобы показать размер провала: не уберегли никого, ни разу, ни поодиночке, ни сообща.