सविसर्गं फडन्तं तत् सर्वदिक्षु विनिर्दिशेत्
ओं विष्णवे नम इति
आत्मानं परमं ध्यायेद्ध्येयं षट्शक्तिभिर्युतम्
विद्यातेजस्तपोमूर्तिमिमं मन्त्रमुदाहरेत्
ओं हरिर्विदध्यान् मम सर्वरक्षां न्यस्ताङ्घ्रिपद्मः पतगेन्द्रपृष्ठे
दरारिचर्मासिगदेषुचाप पाशान् दधानो ऽष्टगुणो ऽष्टबाहुः
savisargaṃ phaḍantaṃ tat sarvadikṣu vinirdiśet
oṃ viṣṇave nama iti
ātmānaṃ paramaṃ dhyāyeddhyeyaṃ ṣaṭśaktibhiryutam
vidyātejastapomūrtimimaṃ mantramudāharet
oṃ harirvidadhyān mama sarvarakṣāṃ nyastāṅghripadmaḥ patagendrapṛṣṭhe
darāricarmāsigadeṣucāpa pāśān dadhāno 'ṣṭaguṇo 'ṣṭabāhuḥ
«„Его же, с висаргой и с „пхат“ на конце, пусть направит на все стороны света: „ом вишнаве намах“. Пусть помышляет о Высшем Себе, достойном помышления, наделённом шестью силами, чей облик — знание, жар и подвиг, — и произнесёт вот эту мантру: „Ом. Да устроит Хари всяческую мне охрану — тот, чьи лотосные стопы поставлены на спину владыки птиц, кто держит раковину, диск, щит, меч, палицу, стрелу, лук и петлю, восьмикратный, восьмирукий“».
0ef6cdb6e443 · publicado 14 ago 2026, 19:00:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Пхат — не слово, а звук удара; им в обряде отбрасывают. Направляют его сарва-дикшу, «на все стороны», и этим замыкают круг: тело покрыто изнутри слогами, пространство вокруг — этим окриком.
Аштха-гунах ашта-бахух — «восьмикратный, восьмирукий». Восемь рук на восемь предметов, и предметы эти не все оружие: щит защищает, петля вяжет, раковина только звучит. Броня собрана не из одних клинков.
Ньяста-ангхри-падмах патага-индра-приштхе — «поставивший стопы на спину владыки птиц». Первое, что названо в образе, — не оружие и не облик, а опора: Он стоит не на земле.
Шат-шактибхих ютам — «наделённого шестью силами». Тот самый набор, по которому Его и зовут Бхагаваном; помышлять велено не об облике, а о полноте, и лишь потом описан облик.