तं चापि राजानम् अथोत्पतन्तं; क्रुद्धं यथैवान्तकम् आपतन्तम् ॥
धृष्टद्युम्नो द्रौपदेयाः शिखण्डी; शिनेश् च नप्ता सहसा परीयुः ॥
अथास्य चर्माप्रतिमं न्यकृन्तद्; भीमो महात्मा दशभिः पृषत्कः ॥
खड्गं च भल्लैर् निचकर्त मुष्टौ; नदन् प्रहृष्टस् तव सैन्यमध्ये ॥
taṃ cāpi rājānam athotpatantaṃ; kruddhaṃ yathaivāntakam āpatantam ||
dhṛṣṭadyumno draupadeyāḥ śikhaṇḍī; śineś ca naptā sahasā parīyuḥ ||
athāsya carmāpratimaṃ nyakṛntad; bhīmo mahātmā daśabhiḥ pṛṣatkaḥ ||
khaḍgaṃ ca bhallair nicakarta muṣṭau; nadan prahṛṣṭas tava sainyamadhye ||
«Его же, царя, тогда вскакивавшего, разгневанного, словно налетающий Антака, Дхриштадьюмна, сыновья Драупади, Шикхандин и внук Шини быстро окружили. Тогда Бхима, великий духом, десятью стрелами рассёк его несравненный щит и широкими стрелами перерубил меч у рукояти, рыча, ликуя, посреди твоего войска».
8f73acd13bff · publicado 20 jun 2026, 14:15:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Бхима срубает и щит, и самый меч у рукояти — последнее оружие выбито из рук вождя. Так завершается его обезоруживание: всё, чем он мог бы ещё разить, отнято, и он остаётся стоять перед смертью с пустыми руками, как жертва, подведённая к алтарю.