Upaniṣads · Śarabha 40
॥
Devanāgarī
स सततं शिवप्रियो भवति । स शिवसायुज्यमेति । न स पुनरावर्तते न स पुनरावर्तते । ब्रह्मैव भवति । इत्याह भगवान्ब्रह्मा
Transliteración (IAST)
sa satataṃ śivapriyo bhavati | sa śivasāyujyameti | na sa punarāvartate na sa punarāvartate | brahmaiva bhavati | ityāha bhagavānbrahmā
Palabra por palabra
SánscritoIASTSignificado
स सततं शिव-प्रियः भवतिsa satataṃ śiva-priyaḥ bhavatiон всегда становится дорог Шиве
स शिव-सायुज्यम् एतिsa śiva-sāyujyam etiон идёт к единению с Шивой
न स पुनः आवर्ततेna sa punaḥ āvartateон не возвращается вновь
न स पुनः आवर्ततेna sa punaḥ āvartateон не возвращается вновь
ब्रह्म एव भवतिbrahma eva bhavatiстановится самим Брахманом
इति आह भगवान् ब्रह्माiti āha bhagavān brahmāтак сказал владыка Брахма
Traducción
«Он всегда становится дорог Шиве, идёт к единению с Шивой; он не возвращается вновь, не возвращается вновь; становится самим Брахманом. Так сказал владыка Брахма. Такова упанишада».
Versión
b22045e05069 · publicado 2 ago 2026, 13:29:42 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Последняя единица, и подведём итог всей книге — честно, как и обещали в начале.
Отметим сперва устройство концовки.
***На са пунар авартате*** сказано **дважды**.
Это не описка: повтор в конце — древний знак того, что книга кончилась; так же кончается и Чхандогья (8.15).
Поясним и ***сайюджью***, «единение».
В нашем счёте это одна из пяти степеней освобождения, и **не высшая**: есть ещё ***салокья*** (быть в одном мире с Ним), ***самипья*** (быть вблизи), ***сарупья*** (иметь облик, подобный Его).
Бхагаватам приводит слова преданных: они **отказываются** даже от сайюджьи, если она без служения (3.29.13).
Оттого мы читаем слова «становится самим Брахманом» так же, как читали «кайвалью» в прошлой книге: не как исчезновение, а как **обретение природы, свободной от материи**.
Первая же строка стиха этому и не противоречит: ***шива-приях***, «**дорог Шиве**».
Вдумайтесь: чтобы быть дорогим, нужно **быть**.
Книга, кончающаяся словом «дорог», не может кончаться исчезновением того, кто дорог.
Теперь — о книге в целом.
**Чего мы не принимаем.**
Рассказа о Шарабхе, убившем Нрисимху (5–7): его нет ни в шрути, ни в старших преданиях, и он противоречит Бхагаватам, где гнев Нрисимхи утишает **ребёнок**, а Рудра стои́т среди славословящих.
Строки о сожжённых аватарах (14): это не свидетельство, а брань.
Вывода «оставить Вишну» (31): он не следует даже из посылок самой книги.
**Что мы принимаем и берём с благодарностью.**
Что Шива выпил яд, предназначенный всем (10).
Что он и Вишну чтут друг друга и обмениваются дарами (11).
Что Он — Атман **всех** воплощённых, то есть Один при многих (16).
Что за пределом речи — **блаженство**, а не пустота (18).
Что видит Его тот, кому **дано** увидеть, ***дхатух прасадат*** (19).
Что у Него **непостижимая сила**, и потому Он может быть един и различен разом (21).
Что майя — **Его**, и переходят её **созерцанием стоп** (22).
Что Вишну — **лоно всей вселенной** (23).
Что «**один Вишну — великое Существо**, а существа порознь и во множестве» (25).
Что Брахма молится: «**да будет ко мне милостив тот Вишну**» (26).
Что действие обращается в жертву (27).
И, наконец, что **Шарабха — это Хари, сияющий в живых существах** (28).
Вдумайтесь, что вышло.
Книга, написанная, чтобы Вишну отвергнуть, не смогла обойтись без Него **ни в одном** из своих сильных мест.
Её полемика держится на пересказах поздних пуран, а её богословие — на шрути, в котором стои́т имя Вишну.
Замечу напоследок, зачем мы всё это разбирали так подробно.
Не ради спора и не ради того, чтобы посчитаться.
А потому, что честное чтение — единственный способ читать.
Если бы мы пропустили эту книгу, читатель решил бы, что мы боимся неудобного.
Если бы мы её подчистили, он вправе был бы не верить и остальному.
Мы положили её на стол целиком, со всем, что в ней есть, и сказали о каждом месте, что о нём думаем и на каком основании.
Такова упанишада.