Брихаспати, сожжённый огнём разлуки с нею, стал как есть — с умом, поглощённым одним созерцанием. Ни проклясть его он не смог, ни повредить ему многими заклятиями, оружием, огнём и ядами, ни разными средствами, ни даже колдовскими обрядами, — владыка речи. И тогда, палимый любовью, он стал просить бога Сому — просить о собственной супруге. Но и упрашиваемый Брихаспати, ослеплённый, во власти вожделения, супруги не отдал — ни ему, ни Махешваре, ни четырёхликому, ни садхьям, ни марутам вместе с хранителями сторон.