व्यास उवाच
जैमिने विधिना येन पूजितव्यो हरिः सदा । तमहं वच्मि विप्रर्षे शृणु वत्स समाहितः
कल्य उत्थाय पर्यङ्काद्गृहीत्वा पात्रमम्भसाम् । बहिर्देशं व्रजेत्प्राज्ञः शीर्षमाच्छाद्य वाससा
तत्रोदीच्यां दिशि मौनी यज्ञसूत्राणि कर्णयोः । कृत्वोपविष्टः प्राज्ञस्तु मलमूत्रं विसर्जयेत्
देवतायतने मार्गे गोष्ठेषु चत्वरेषु च । रथ्यायां कृष्टभूमौ च दर्भमूले तथाङ्गणे
तटिनीपुलिने चैत्यवृक्षमूले तथा वने । तडागवापीगर्भेषु मलं मूत्रं च न त्यजेत्
रविं चन्द्रमसं चैव द्विजान्गाश्च दिशो दश । मलं मूत्रं त्यजेद्यावत्तावत्प्राज्ञो न पश्यति
खनितां मूषिकाद्यैश्च बिलाभ्यन्तरवर्तिनीम् । फालकृष्टां मृदं चैव न गृह्णीयाच्छौचहेतवे
jaimine vidhinā yena pūjitavyo hariḥ sadā | tamahaṃ vacmi viprarṣe śṛṇu vatsa samāhitaḥ
kalya utthāya paryaṅkādgṛhītvā pātramambhasām | bahirdeśaṃ vrajetprājñaḥ śīrṣamācchādya vāsasā
tatrodīcyāṃ diśi maunī yajñasūtrāṇi karṇayoḥ | kṛtvopaviṣṭaḥ prājñastu malamūtraṃ visarjayet
devatāyatane mārge goṣṭheṣu catvareṣu ca | rathyāyāṃ kṛṣṭabhūmau ca darbhamūle tathāṅgaṇe
taṭinīpuline caityavṛkṣamūle tathā vane | taḍāgavāpīgarbheṣu malaṃ mūtraṃ ca na tyajet
raviṃ candramasaṃ caiva dvijāngāśca diśo daśa | malaṃ mūtraṃ tyajedyāvattāvatprājño na paśyati
khanitāṃ mūṣikādyaiśca bilābhyantaravartinīm | phālakṛṣṭāṃ mṛdaṃ caiva na gṛhṇīyācchaucahetave
«Каким уставом, о Джаймини, должно всегда чтить Хари, — о том я изреку, о мудрец из брахманов; слушай, дитя, сосредоточенно. На рассвете, встав с ложа и взяв сосуд с водою, пусть разумный идёт наружу, покрыв голову тканью. Там, обратившись к северу, безмолвный, положив жертвенные шнуры на уши и присев, пусть разумный извергнет кал и мочу. В святилище божества, на дороге, в коровниках, на перекрёстках, на улице, на вспаханной земле, у корня травы дарбха, во дворе, на речной отмели, у корня священного дерева, в лесу, в лоне пруда и водоёма — там кала и мочи пусть не оставляет. И пока извергает он кал и мочу, разумный не смотрит на солнце, на луну, на дваждырождённых, на коров и на десять сторон света. Глины, выкопанной мышами и прочими, лежащей внутри норы, а также взрытой плугом, пусть не берёт он ради очищения.
56afcda7ec27 · प्रकाशित 3 सित॰ 2026, 4:14:08 am UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Глава об устройстве богослужения начинается с того, что происходит задолго до самого богослужения. Это не снижение предмета, а признание, что служение начинается с пробуждения: между вставанием с ложа и первым взглядом на образ нет промежутка, свободного от устава.
Запреты по местам объединены одним: нельзя осквернять то, чем пользуются другие, — дорогу, двор, воду, пашню, коровник. Чистота здесь не личное качество, а способ не обременять собою мир.
Запрет смотреть на солнце, луну, коров и брахманов идёт от той же мысли, обращённой внутрь: почитаемого не делают свидетелем нечистого. И даже глина для очищения берётся с разбором — не из норы, не из-под плуга. Разборчивость воспитывается на том, что никто не увидит; там она и проверяется.