निर्बन्धं तस्य तं ज्ञात्वा विचिन्त्यानकदुन्दुभिः
प्राप्तं कालं प्रतिव्योढुम् इदं तत्रान्वपद्यत
मृत्युर् बुद्धिमतापोह्यो यावद् बुद्धि-बलोदयम्
यद्य् असौ न निवर्तेत नापराधो ऽस्ति देहिनः
प्रदाय मृत्यवे पुत्रान् मोचये कृपणाम् इमाम्
सुता मे यदि जायेरन् मृत्युर् वा न म्रियेत चेत्
विपर्ययो वा किं न स्याद् गतिर् धातुर् दुरत्यया
उपस्थितो निवर्तेत निवृत्तः पुनर् आपतेत्
अग्नेर् यथा दारु-वियोग-योगयोर् अदृष्टतो ऽन्यन् न निमित्तम् अस्ति
एवं हि जन्तोर् अपि दुर्विभाव्यः शरीर-संयोग-वियोग-हेतुः
एवं विमृश्य तं पापं यावद्-आत्मनि-दर्शनम्
पूजयाम् आस वै शौरिर् बहु-मान-पुरःसरम्
प्रसन्न-वदनाम्भोजो नृशंसं निरपत्रपम्
मनसा दूयमानेन विहसन्न् इदम् अब्रवीत्
nirbandhaṃ tasya taṃ jñātvā vicintyānakadundubhiḥ
prāptaṃ kālaṃ prativyoḍhum idaṃ tatrānvapadyata
mṛtyur buddhimatāpohyo yāvad buddhi-balodayam
yady asau na nivarteta nāparādho 'sti dehinaḥ
pradāya mṛtyave putrān mocaye kṛpaṇām imām
sutā me yadi jāyeran mṛtyur vā na mriyeta cet
viparyayo vā kiṃ na syād gatir dhātur duratyayā
upasthito nivarteta nivṛttaḥ punar āpatet
agner yathā dāru-viyoga-yogayor adṛṣṭato 'nyan na nimittam asti
evaṃ hi jantor api durvibhāvyaḥ śarīra-saṃyoga-viyoga-hetuḥ
evaṃ vimṛśya taṃ pāpaṃ yāvad-ātmani-darśanam
pūjayām āsa vai śaurir bahu-māna-puraḥsaram
prasanna-vadanāmbhojo nṛśaṃsaṃ nirapatrapam
manasā dūyamānena vihasann idam abravīt
«Поняв ту его непреклонность, поразмыслив, Анакадундубхи придумал вот что, чтобы отвратить наступивший час: „Смерть должна быть отклоняема разумным, покуда есть подъём разума и сил; если же она не отступит, нет вины на воплощённом. Отдав смерти сыновей, освобожу эту несчастную — если родятся у меня сыновья, а смерть [его] не умрёт прежде. Или не может ли выйти наоборот? Пути творца непреодолимы: пришедшее может отступить, отступившее может вернуться. Как у огня при соединении и разъединении с дровами нет иной причины, кроме незримого, так и у существа неисследима причина соединения и разъединения с телом“. Так рассудив, насколько хватало собственного разумения, того грешника Шаури почтил, с великим уважением, с просветлённым лотосом лица — [обращаясь] к жестокому, бесстыдному, — с горящим от боли сердцем, улыбаясь, сказал вот что».
43be746bb986 · опубликовано 15 авг. 2026 г., 16:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Мритьюх буддхи-мата апохьях — «смерть должна быть отклоняема разумным». Правило сказано без всякого благочестия: пока есть ум и силы — отбивайся. И тут же оговорка о вине: сделал что мог — не виноват.
Мритьюх ва на мриета чет — «а смерть [его] не умрёт прежде». Расчёт с двойным дном: он прямо надеется, что Камса умрёт раньше и отдавать никого не придётся. Обещание даётся с расчётом его не исполнить.
Гатих дхатух дуратьяя — «пути творца непреодолимы». Отсюда и вся надежда: раз ничего нельзя предвидеть, можно ждать чего угодно. Непостижимость судьбы у него работает не доводом отчаяния, а доводом надежды.
Агнех дару-вийога-йогайох — «у огня при соединении и разъединении с дровами». Почему огонь вспыхнул в этом полене, а не в соседнем? Видимой причины нет — есть адришта, «незримое». Тем же необъяснимо, отчего душа сходится с этим телом.
Манаса дуяманена вихасан — «с горящим от боли сердцем, улыбаясь». Целая строка о том, как выглядит человек, спасающий жену: лицо — лотос, внутри — ожог. Отсюда и почтение, оказанное «жестокому, бесстыдному».