वैशंपायन उवाच
पितामहं गुरुं चैव प्रत्युद्गम्य युधिष्ठिरः ॥
अभिवाद्य ततो राजन्न् इदं वचनम् अब्रवीत् ॥
भीष्मं द्रोणं कृपं द्रौणिं दुर्योधनविविंशती ॥
अस्मिन् यज्ञे भवन्तो माम् अनुगृह्णन्तु सर्वशः ॥
इदं वः स्वम् अहं चैव यद् इहास्ति धनं मम ॥
प्रीणयन्तु भवन्तो मां यथेष्टम् अनियन्त्रिताः ॥
vaiśaṃpāyana uvāca
pitāmahaṃ guruṃ caiva pratyudgamya yudhiṣṭhiraḥ ||
abhivādya tato rājann idaṃ vacanam abravīt ||
bhīṣmaṃ droṇaṃ kṛpaṃ drauṇiṃ duryodhanaviviṃśatī ||
asmin yajñe bhavanto mām anugṛhṇantu sarvaśaḥ ||
idaṃ vaḥ svam ahaṃ caiva yad ihāsti dhanaṃ mama ||
prīṇayantu bhavanto māṃ yatheṣṭam aniyantritāḥ ||
Выйдя навстречу деду [Бхишме] и наставнику [Дроне] и поклонившись им, Юдхиштхира, о царь, сказал такое слово: «На этой жертве облагодетельствуйте меня во всём; всё это — ваше достояние: и я сам, и всё богатство моё, что есть здесь».
935f576eba9a · опубликовано 16 июл. 2026 г., 15:40:27 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
В час своей величайшей славы Юдхиштхира не возносится, а склоняется: выходит навстречу старшим и отдаёт им «и себя, и всё богатство». Знаменательно это совершенное смирение восходящего на вершину: чем выше честь, тем ниже поклон. Стих учит, что подлинное величие не в том, чтобы возвыситься над старшими, а в том, чтобы у их ног сложить всё обретённое. Кто на пороге торжества помнит, кому обязан, и вверяет себя почитаемым, тот не возгордится успехом; смирение в славе — вернейший признак истинного достоинства.