पराजितो नकुलो भीमसेनो; युधिष्ठिरः सहदेवो ऽर्जुनश् च ॥
दासीभूता प्रविश याज्ञसेनि; पराजितास् ते पतयो न सन्ति ॥
प्रयोजनं चात्मनि किं नु मन्यते; पराक्रमं पौरुषं चेह पार्थः ॥
पाञ्चाल्यस्य द्रुपदस्यात्मजाम् इमां; सभामध्ये यो ऽतिदेवीद् ग्लहेषु ॥
parājito nakulo bhīmaseno; yudhiṣṭhiraḥ sahadevo 'rjunaś ca ||
dāsībhūtā praviśa yājñaseni; parājitās te patayo na santi ||
prayojanaṃ cātmani kiṃ nu manyate; parākramaṃ pauruṣaṃ ceha pārthaḥ ||
pāñcālyasya drupadasyātmajām imāṃ; sabhāmadhye yo 'tidevīd glaheṣu ||
[Карна:] «Проиграны Накула, Бхимасена, Юдхиштхира, Сахадева и Арджуна; став рабынею, войди, о Яджнасени, — проиграны твои мужья, и нет их более как господ. Какую же пользу видит ныне Партха в себе самом, какую доблесть и мужество, — он, что посреди собрания проиграл в кости эту дочь Друпады-Панчалийца?»
bbe49dde1a53 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 16:12:36 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Карна жалит и царицу, и царя: над Юдхиштхирой он глумится, спрашивая, где его «доблесть и мужество», — будто проигравший в кости утратил и достоинство мужа. Но насмешка над павшим обличает лишь насмешника: торжество над беззащитным не есть доблесть, а её отсутствие. Знаменательно, что мужество, коим кичатся гонители, явлено ими лишь в злословии — там, где нет противящейся силы. Стих учит, что человека познают не в часы его силы, а в том, как он держится с поверженным; и что издевающийся над упавшим показывает: вся его храбрость держалась чужою слабостью. Воистину доблесть Партхов ещё себя явит — не в собрании, а на поле.