वैशंपायन उवाच
तद् वै श्रुत्वा भीमसेनो ऽत्यमर्षी; भृशं निशश्वास तदार्तरूपः ॥
राजानुगो धर्मपाशानुबद्धो; दहन्न् इवैनं कोपविरक्तदृष्टिः ॥
भीम उवाच
नाहं कुप्ये सूतपुत्रस्य राजन्न्; एष सत्यं दासधर्मः प्रविष्टः ॥
किं विद्विषो वाद्य मां धारयेयुर्; नादेवीस् त्वं यद्य् अनया नरेन्द्र ॥
vaiśaṃpāyana uvāca
tad vai śrutvā bhīmaseno 'tyamarṣī; bhṛśaṃ niśaśvāsa tadārtarūpaḥ ||
rājānugo dharmapāśānubaddho; dahann ivainaṃ kopaviraktadṛṣṭiḥ ||
bhīma uvāca
nāhaṃ kupye sūtaputrasya rājann; eṣa satyaṃ dāsadharmaḥ praviṣṭaḥ ||
kiṃ vidviṣo vādya māṃ dhārayeyur; nādevīs tvaṃ yady anayā narendra ||
Услыхав это, Бхимасена, уязвлённый нестерпимо, тяжко вздохнул, являя облик страждущего, — покорный царю и связанный узами дхармы, как бы сжигая Карну взглядом, мутным от гнева: «Не на сына суты гневаюсь я, о царь, ибо воистину мы вступили в рабский удел; но разве посмели бы враги так помыкать мною ныне, если бы ты, о владыка людей, не поставил её на кон?»
69a850c44a74 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 16:12:36 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Гнев Бхимы, не находя дозволенного исхода, обращается внутрь — в укор брату, ставшему невольной причиной позора. Здесь обнажается мука любви, связанной верностью: он не винит врага, ибо враг лишь враг, но скорбит, что путь к злу открыло своё. Знаменательно различение: на Карну Бхима «не гневается» — низость низкого не дивит; жжёт же его то, что орудием поругания стала ошибка любимого. Стих учит, что тягчайшие раны наносит не вражда чужого, а оплошность близкого; и что верность, не дающая гневу пролиться вовне, обращает его в горький, но смиренный упрёк — который тяжелее удара, ибо растворён в любви.