कदलीदण्डसदृशं सर्वलक्षणपूजितम् ॥
गजहस्तप्रतीकाशं वज्रप्रतिमगौरवम् ॥
अभ्युत्स्मयित्वा राधेयं भीमम् आधर्षयन्न् इव ॥
द्रौपद्याः प्रेक्षमाणायाः सव्यम् ऊरुम् अदर्शयत् ॥
वृकोदरस् तद् आलोक्य नेत्रे उत्फाल्य लोहिते ॥
प्रोवाच राजमध्ये तं सभां विश्रावयन्न् इव ॥
पितृभिः सह सालोक्यं मा स्म गच्छेद् वृकोदरः ॥
यद्य् एतम् ऊरुं गदया न भिन्द्यां ते महाहवे ॥
kadalīdaṇḍasadṛśaṃ sarvalakṣaṇapūjitam ||
gajahastapratīkāśaṃ vajrapratimagauravam ||
abhyutsmayitvā rādheyaṃ bhīmam ādharṣayann iva ||
draupadyāḥ prekṣamāṇāyāḥ savyam ūrum adarśayat ||
vṛkodaras tad ālokya netre utphālya lohite ||
provāca rājamadhye taṃ sabhāṃ viśrāvayann iva ||
pitṛbhiḥ saha sālokyaṃ mā sma gacched vṛkodaraḥ ||
yady etam ūruṃ gadayā na bhindyāṃ te mahāhave ||
Своё левое бедро — подобное стволу банана, отмеченное всеми благими признаками, схожее с хоботом слона, тяжёлое, как ваджра, — он, усмехнувшись над сыном Радхи и словно понося Бхиму, обнажил пред взирающей Драупади. Увидев это, Врикодара, выпучив налитые кровью глаза, изрёк средь царей, как бы оглашая всё собрание: «Да не достигнет Врикодара общей обители с отцами своими, если в великой битве я не разобью то бедро твоё палицею!»
96e210f7040e · опубликовано 16 июл. 2026 г., 16:12:36 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Обнажение бедра — последний и самый бесстыдный жест поругания, телесное оскорбление целомудренной; и на него отвечает не слово, а обет, скрепляющий грядущую кару. Бхима клянётся самым дорогим — общей обителью с предками, то есть посмертным блаженством рода: лишь так измеряется тяжесть содеянного. Здесь дерзость зла достигает того предела, за которым рождается неотменимое возмездие: жест Дурьодханы сам начертал место своей гибели. Стих учит, что бесстыдство, мнящее себя торжеством, на деле подписывает себе приговор; и что обет, данный за поруганную чистоту, есть уже первое движение справедливости, которая в свой час непременно настигнет поправшего.