ते वयं पाण्डवधनैः सर्वान् संपूज्य पार्थिवान् ॥
यदि तान् योधयिष्यामः किं वा नः परिहास्यति ॥
अहीन् आशीविषान् क्रुद्धान् दंशाय समुपस्थितान् ॥
कृत्वा कण्ठे च पृष्ठे च कः समुत्स्रष्टुम् अर्हति ॥
आत्तशस्त्रा रथगताः कुपितास् तात पाण्डवाः ॥
निःशेषं नः करिष्यन्ति क्रुद्धा ह्य् आशीविषा यथा ॥
te vayaṃ pāṇḍavadhanaiḥ sarvān saṃpūjya pārthivān ||
yadi tān yodhayiṣyāmaḥ kiṃ vā naḥ parihāsyati ||
ahīn āśīviṣān kruddhān daṃśāya samupasthitān ||
kṛtvā kaṇṭhe ca pṛṣṭhe ca kaḥ samutsraṣṭum arhati ||
āttaśastrā rathagatāḥ kupitās tāta pāṇḍavāḥ ||
niḥśeṣaṃ naḥ kariṣyanti kruddhā hy āśīviṣā yathā ||
[Дурьодхана:] «Если мы, почтив всех царей богатствами Пандавов, затем станем с ними сражаться, — что от нас не отступит [= мы погибнем]? Кто способен безнаказанно выпустить гневных ядовитых змей, изготовившихся к укусу, посадив их себе на шею и на спину? Взявшие оружие, взошедшие на колесницы, разгневанные, о отец, Пандавы истребят нас без остатка, как разъярённые ядовитые змеи».
dc48ea1d72d3 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 16:12:36 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Самый страх Дурьодханы есть невольное свидетельство правды: он знает мощь и правоту тех, кого преследует, и потому не смеет встретить их открыто. Образ змей на шее обличает его же: не Пандавы обвили его, а он сам взрастил вражду, посадив на себя гибель. Так нечистая совесть видит угрозу повсюду, ибо обидевший боится обиженного. Стих учит, что притеснитель вечно живёт в страхе, ибо ждёт справедливой расплаты; что страх перед силою врага не рождает раскаяния в злобном сердце, а лишь подстёгивает к новому коварству; и что тот, кто сам навлёк опасность, винит в ней всех, кроме себя.