न क्षंस्यन्ते तथास्माभिर् जातु विप्रकृता हि ते ॥
द्रौपद्याश् च परिक्लेशं कस् तेषां क्षन्तुम् अर्हति ॥
पुनर् दीव्याम भद्रं ते वनवासाय पाण्डवैः ॥
एवम् एतान् वशे कर्तुं शक्ष्यामो भरतर्षभ ॥
ते वा द्वादश वर्षाणि वयं वा द्यूतनिर्जिताः ॥
प्रविशेम महारण्यम् अजिनैः प्रतिवासिताः ॥
त्रयोदशं च सजने अज्ञाताः परिवत्सरम् ॥
ज्ञाताश् च पुनर् अन्यानि वने वर्षाणि द्वादश ॥
निवसेम वयं ते वा तथा द्यूतं प्रवर्तताम् ॥
अक्षान् उप्त्वा पुनर्द्यूतम् इदं दीव्यन्तु पाण्डवाः ॥
na kṣaṃsyante tathāsmābhir jātu viprakṛtā hi te ||
draupadyāś ca parikleśaṃ kas teṣāṃ kṣantum arhati ||
punar dīvyāma bhadraṃ te vanavāsāya pāṇḍavaiḥ ||
evam etān vaśe kartuṃ śakṣyāmo bharatarṣabha ||
te vā dvādaśa varṣāṇi vayaṃ vā dyūtanirjitāḥ ||
praviśema mahāraṇyam ajinaiḥ prativāsitāḥ ||
trayodaśaṃ ca sajane ajñātāḥ parivatsaram ||
jñātāś ca punar anyāni vane varṣāṇi dvādaśa ||
nivasema vayaṃ te vā tathā dyūtaṃ pravartatām ||
akṣān uptvā punardyūtam idaṃ dīvyantu pāṇḍavāḥ ||
[Дурьодхана:] «Они никогда не простят нас, ибо оскорблены; а поругание Драупади — кто из них способен простить? Сыграем же снова, благо тебе, на изгнание в лес с Пандавами; так сумеем мы привести их под свою власть, о бык-Бхарата. Они ли, мы ли, проиграв в кости, войдём в великий лес, облачённые в шкуры антилоп, на двенадцать лет; а тринадцатый год проведём неузнанными среди людей; если же узнают — снова на двенадцать лет в лес. Будем жить так — мы или они; пусть так и совершается игра. Бросив кости, пусть Пандавы вновь сыграют эту игру».
176633052182 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 16:12:36 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Сами замыслившие зло сознают, что прощения нет, ибо чувствуют непростительность содеянного, — и из этого сознания рождается не раскаяние, а решимость довершить погубление. Так грех, не обращаясь вспять, ищет лишь укрепить себя, страшась мести более, чем суда совести. Лицемерно они ставят условие равным для обеих сторон — «они или мы», — но кости в руке Шакуни делают исход предрешённым: показная справедливость прикрывает обман. Стих учит, что нераскаянное зло, чуя свою непростительность, не смягчается, а ожесточается; что внешняя видимость честного условия может таить заведомый подлог; и что злодей, боящийся возмездия, спешит лишить жертву всякой силы, вместо того чтобы примириться.