संनद्धो ह्य् अर्जुनो याति विवृत्य परमेषुधी ॥
गाण्डीवं मुहुर् आदत्ते निःश्वसंश् च निरीक्षते ॥
गदां गुर्वीं समुद्यम्य त्वरितश् च वृकोदरः ॥
स्वरथं योजयित्वाशु निर्यात इति नः श्रुतम् ॥
नकुलः खड्गम् आदाय चर्म चाप्य् अष्टचन्द्रकम् ॥
सहदेवश् च राजा च चक्रुर् आकारम् इङ्गितैः ॥
ते त्व् आस्थाय रथान् सर्वे बहुशस्त्रपरिच्छदान् ॥
अभिघ्नन्तो रथव्रातान् सेनायोगाय निर्ययुः ॥
saṃnaddho hy arjuno yāti vivṛtya parameṣudhī ||
gāṇḍīvaṃ muhur ādatte niḥśvasaṃś ca nirīkṣate ||
gadāṃ gurvīṃ samudyamya tvaritaś ca vṛkodaraḥ ||
svarathaṃ yojayitvāśu niryāta iti naḥ śrutam ||
nakulaḥ khaḍgam ādāya carma cāpy aṣṭacandrakam ||
sahadevaś ca rājā ca cakrur ākāram iṅgitaiḥ ||
te tv āsthāya rathān sarve bahuśastraparicchadān ||
abhighnanto rathavrātān senāyogāya niryayuḥ ||
[Дурьодхана:] «Ибо Арджуна выступает снаряжённый, раскрыв превосходный колчан, вновь и вновь берётся за Гандиву и, тяжко дыша, озирается. И Врикодара, спешно вздымая тяжкую палицу, запрягши свою колесницу, выехал — так мы слыхали. Накула, взяв меч и щит с восемью лунами, и Сахадева, и царь явили знаками воинственный облик. Все они, взойдя на колесницы, снаряжённые множеством оружия, выехали изготовиться к битве».
665824da28dc · опубликовано 16 июл. 2026 г., 16:12:36 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дурьодхана живописует грозный поход Пандавов — но всё это, по его же слову, лишь то, что «слыхали»: страх рисует врага вооружённым прежде, чем тот подъял оружие. Так вина творит призраки возмездия и пугается собственной тени, торопя на новое зло, дабы упредить кару воображаемую. Знаменательно, что воинственный пыл, им приписанный, был бы лишь праведным гневом за поруганную, — но виновный не различает справедливого отмщения от вражды. Стих учит, что страх грешника опережает события, дорисовывая угрозу; что нечистая совесть превращает осторожность в панику, а панику — в новое коварство; и что преступник, измысливший образ мстящего врага, спешит ударить первым — и тем приближает то, чего страшится.