नारदश् च सभामध्ये कुरूणाम् अग्रतः स्थितः ॥
महर्षिभिः परिवृतो रौद्रं वाक्यम् उवाच ह ॥
इतश् चतुर्दशे वर्षे विनङ्क्ष्यन्तीह कौरवाः ॥
दुर्योधनापराधेन भीमार्जुनबलेन च ॥
इत्य् उक्त्वा दिवम् आक्रम्य क्षिप्रम् अन्तरधीयत ॥
ब्राह्मीं श्रियं सुविपुलां बिभ्रद् देवर्षिसत्तमः ॥
nāradaś ca sabhāmadhye kurūṇām agrataḥ sthitaḥ ||
maharṣibhiḥ parivṛto raudraṃ vākyam uvāca ha ||
itaś caturdaśe varṣe vinaṅkṣyantīha kauravāḥ ||
duryodhanāparādhena bhīmārjunabalena ca ||
ity uktvā divam ākramya kṣipram antaradhīyata ||
brāhmīṃ śriyaṃ suvipulāṃ bibhrad devarṣisattamaḥ ||
И Нарада, став впереди средь собрания Куру, окружённый великими риши, изрёк грозное слово: «В четырнадцатый год отсюда погибнут здесь Кауравы — виною Дурьодханы и силою Бхимы и Арджуны». Сказав так, взойдя на небо, скоро исчез наилучший из божественных риши, несущий в себе обширнейшую Брахмову славу.
5a483a70361d · опубликовано 16 июл. 2026 г., 16:17:50 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
К знаменьям природы присоединяется глас небесного провидца: то, что возвестили молнии и затмение без слов, Нарада изрекает явно, называя и срок, и причину, и орудие гибели. Так предупреждение даётся троекратно — обличьем уходящих, потрясением стихий, словом риши, — дабы не осталось места неведению. Знаменательно, что прорицатель именует виновника прямо: «виною Дурьодханы», — рок не безличен, он завязан на свободном злодействе. Стих учит, что небо не таит грядущего от тех, кому ещё дано одуматься; что троекратное предостережение снимает с предупреждённых всякое оправдание неведением; и что прорицание о гибели есть последний зов к покаянию — отвергнув который, виновный сам приводит приговор в исполнение.