किंनरोरगरक्षांसि देवगन्धर्वमानवाः ॥
तथा ऋषिगणाश् चैव संश्रयन्ति महीरुहान् ॥
पुष्पिताः फलवन्तश् च तर्पयन्तीह मानवान् ॥
वृक्षदं पुत्रवद् वृक्षास् तारयन्ति परत्र च ॥
तस्मात् तडागे वृक्षा वै रोप्याः श्रेयोर्थिना सदा ॥
पुत्रवत् परिपाल्याश् च पुत्रास् ते धर्मतः स्मृताः ॥
तडागकृद् वृक्षरोपी इष्टयज्ञश् च यो द्विजः ॥
एते स्वर्गे महीयन्ते ये चान्ये सत्यवादिनः ॥
तस्मात् तडागं कुर्वीत आरामांश् चैव रोपयेत् ॥
यजेच् च विविधैर् यज्ञैः सत्यं च सततं वदेत् ॥
kiṃnaroragarakṣāṃsi devagandharvamānavāḥ ||
tathā ṛṣigaṇāś caiva saṃśrayanti mahīruhān ||
puṣpitāḥ phalavantaś ca tarpayantīha mānavān ||
vṛkṣadaṃ putravad vṛkṣās tārayanti paratra ca ||
tasmāt taḍāge vṛkṣā vai ropyāḥ śreyorthinā sadā ||
putravat paripālyāś ca putrās te dharmataḥ smṛtāḥ ||
taḍāgakṛd vṛkṣaropī iṣṭayajñaś ca yo dvijaḥ ||
ete svarge mahīyante ye cānye satyavādinaḥ ||
tasmāt taḍāgaṃ kurvīta ārāmāṃś caiva ropayet ||
yajec ca vividhair yajñaiḥ satyaṃ ca satataṃ vadet ||
«Киннары, наги, ракшасы, боги, гандхарвы, люди, также сонмы риши прибегают к деревьям. Цветущие и плодоносные, насыщают тут людей; древодарителя, как сыновья, деревья спасают и в ином мире. Потому у пруда деревья да насаждаются благоищущим всегда; как сыновья, оберегаемы — сыновьями они по дхарме помянуты. Пруда-творец, древонасадитель, и жертвователь который брахман, — эти на небе чествуются, и которые другие правдоречивые. Потому пруд да устроит, и сады да насаждает, и да жертвует разными жертвами, и правду всегда да говорит».
effa247aa31d · 发布于 2026年6月21日 03:10:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Глава смыкается широким обобщением: к деревьям, как и к воде, прибегает всё живое — от киннаров и нагов до богов и риши; деревья, «как сыновья, спасают» насадившего и за гранью смерти, а потому достойны заботы сыновней. И в едином ряду славы поставлены четверо: устроитель пруда, насадитель дерев, жертвователь и — что знаменательно — правдивый. Так созидание блага для всех (вода, сад) приравнено к жертве и к самой правде. Этим венчается завет: рой пруды, насаждай сады, приноси жертвы, говори правду. В свете преданности — это образ бескорыстного служения, в коем человек, питая чужую жизнь, незаметно для себя служит Господу во всех существах и тем очищает сердце.