Здесь Панду открывает Кунти своё бессилие и нужду в ином пути к потомству. Знаменательно его смирение: он прямо признаёт, что детородная сила его погублена проклятием за содеянную жестокость, — не таит беды и не винит судьбу, но видит в ней плод своего деяния. В этом — честность и зрелость: муж не скрывает немощи от жены и не понуждает её обманом, но открыто, наедине, излагает положение. Знаменательно и утверждение, что без потомства бесплодны самые жертвы и подвиги — в рамках варнашрамы это так, ибо долг предкам не уплачен. Так писание подготавливает деликатную просьбу о нийоге: она предлагается не из похоти, а как апад-дхарма — дхарма крайнего положения, когда обычный путь закрыт; и предлагается честно, с согласия, в рамках дозволенного писанием, как уже бывало в этом самом роду.