Mahabharata · 1.149.8–9
॥
Devanāgarī
न त्व् अहं वधम् आकाङ्क्षे स्वयम् एवात्मनः शुभे ॥
परैः कृते वधे पापं न किं चिन् मयि विद्यते ॥
अभिसंधिकृते तस्मिन् ब्राह्मणस्य वधे मया ॥
निष्कृतिं न प्रपश्यामि नृशंसं क्षुद्रम् एव च ॥
Transliteration (IAST)
na tv ahaṃ vadham ākāṅkṣe svayam evātmanaḥ śubhe ||
paraiḥ kṛte vadhe pāpaṃ na kiṃ cin mayi vidyate ||
abhisaṃdhikṛte tasmin brāhmaṇasya vadhe mayā ||
niṣkṛtiṃ na prapaśyāmi nṛśaṃsaṃ kṣudram eva ca ||
Word-by-word
SanskritIASTMeaning
न तु अहम् वधम् आकाङ्क्षे स्वयम् एव आत्मनः शुभेna tu aham vadham ākāṅkṣe svayam eva ātmanaḥ śubhe«однако я не желаю убиения себя своею же рукою, о благая;
परैः कृते वधे पापं न किं चित् मयि विद्यतेparaiḥ kṛte vadhe pāpaṃ na kiṃ cit mayi vidyate[а] при убиении, совершённом другими, никакого греха на мне нет;
अभिसंधिकृते तस्मिन् ब्राह्मणस्य वधे मयाabhisaṃdhikṛte tasmin brāhmaṇasya vadhe mayā[но] в том умышленно мною [причинённом] убиении брахмана
निष्कृतिं न प्रपश्यामि नृशंसं क्षुद्रम् एव चniṣkṛtiṃ na prapaśyāmi nṛśaṃsaṃ kṣudram eva caне вижу я искупления — [оно] и бессердечно, и низко;
त्व्tvисходная форма «tv», добавленная для полного покрытия пословного блока
अहंahaṃисходная форма «ahaṃ», добавленная для полного покрытия пословного блока
एवात्मनःevātmanaḥисходная форма «evātmanaḥ», добавленная для полного покрытия пословного блока
चिन्cinисходная форма «cin», добавленная для полного покрытия пословного блока
Translation
«Однако я не желаю убивать себя своею же рукою, о благая; а при убиении, совершённом другими [= ракшасом], никакого греха на мне нет. Но в том убиении брахмана, умышленно мною причинённом, я не вижу искупления — оно и бессердечно, и низко».
Commentary
Version
33d1e538ad4f · published Jun 18, 2026, 5:52:39 PM UTC
Page between verses with
Здесь брахман являет тонкое различение вины по умыслу. Знаменательно, что он отделяет смерть, принятую от ракшаса, от смерти, умышленно причинённой ради себя: где нет злого намерения, нет и греха; где же есть расчёт спастись чужою гибелью — там преступление. Здесь — верное мерило дхармы: вина измеряется не одним исходом, а волею и намерением сердца. Знаменательно, что он гнушается самой мысли «подстроить» гибель гостя ради своего спасения. Так писание являет, что чистота заключена в намерении: праведный страшится не столько смерти, сколько умысла, оскверняющего душу.