Звук благословенных раковин, отрадный всякому чтущему, вновь вздымает волосы Дурьодханы — но от ужаса, не от восторга. Знаменательно повторение прежнего: тот же благой глас, что у праведного рождает трепет благоговения, у завистника — трепет муки. Стих учит, что внешнее знамение одно, но отклик в сердцах противоположен: святое возвышает чистого и терзает нечистого. И навязчивое возвращение Дурьодханы к этому звуку выдаёт, сколь глубоко он уязвлён: даже воспоминание о благословении соперника жжёт его. Где благодать, там разделяются сердца — и сей раздел есть суд, что вершится прежде всякого внешнего приговора.