युधिष्ठिर उवाच
ताम्रलोहैः परिवृता निधयो मे चतुःशताः ॥
पञ्चद्रौणिक एकैकः सुवर्णस्याहतस्य वै ॥
एतद् राजन् धनं मह्यं तेन दीव्याम्य् अहं त्वया ॥
वैशंपायन उवाच
एतच् छ्रुत्वा व्यवसितो निकृतिं समुपाश्रितः ॥
जितम् इत्य् एव शकुनिर् युधिष्ठिरम् अभाषत ॥
yudhiṣṭhira uvāca
tāmralohaiḥ parivṛtā nidhayo me catuḥśatāḥ ||
pañcadrauṇika ekaikaḥ suvarṇasyāhatasya vai ||
etad rājan dhanaṃ mahyaṃ tena dīvyāmy ahaṃ tvayā ||
vaiśaṃpāyana uvāca
etac chrutvā vyavasito nikṛtiṃ samupāśritaḥ ||
jitam ity eva śakunir yudhiṣṭhiram abhāṣata ||
[Юдхиштхира:] «Медью-железом обложенных хранилищ [у] меня — четыреста, каждое [вмещает] по пять дрон чистого, чеканного золота». Услышав то, Шакуни, вознамерившийся [и] прибегший к обману, сказал Юдхиштхире лишь: «Выиграно!»
16d572631162 · published Jun 16, 2026, 4:25:00 PM UTC
Page between verses with
И сокровищницы — четыреста хранилищ золота — поглощены одним «выиграно». Знаменательно, что всё накопленное праведным царством, обильные плоды дигвиджаи и Рájасуи, утекает в бездну за единый день. Стих учит, сколь скоро гибнет собранное долго: годы трудов и побед, изливавшиеся в казну, проиграны в часы. И тщета богатства обнажена до дна: то, что мнилось неисчерпаемым, исчерпано чужою сноровкою. Так писание являет непрочность земного достояния: оно собирается праведностью, но не праведностью одною хранится — где попущена страсть, там и величайшая казна растает. Не в злате опора, а в дхарме; и кто вверил себя страсти, теряет и злато, и покой.