Upanishads · Kuṇḍikā 8
॥
Devanāgarī
किंवा दुःखमनुस्मृत्य भोगांस्त्यजति चोच्छ्रितान् । गर्भवासभयाद्भीतः शीतोष्णाभ्यां तथैव च
Transliteration (IAST)
kiṃvā duḥkhamanusmṛtya bhogāṃstyajati cocchritān | garbhavāsabhayādbhītaḥ śītoṣṇābhyāṃ tathaiva ca
Word-by-word
SanskritIASTMeaning
किं वा दुःखम् अनुस्मृत्यkiṃ vā duḥkham anusmṛtyaили, вспомнив о страдании
भोगान् त्यजति उच्छ्रितान्bhogān tyajati ucchritānнаслаждения оставляет обильные
गर्भ-वास-भयात् भीतःgarbha-vāsa-bhayāt bhītaḥустрашённый страхом жития во чреве
शीत-उष्णाभ्यां तथा एव चśīta-uṣṇābhyāṃ tathā eva caа также холодом и зноем
Translation
«Или же он оставляет обильные наслаждения, вспомнив о страдании, устрашённый житием во чреве, а равно холодом и зноем?»
Version
0598b3522592 · published Aug 3, 2026, 4:01:20 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Названы побуждения, по которым люди уходят, и названы честно: страх.
Перечислено три страха: память о страдании, ужас перед новым рождением («житие во чреве») и телесная тягота — холод и зной. Ни один из них не благороден, и книга не делает вида, будто уходят по любви к истине.
Замечу, что честность эта лучше возвышенных объяснений. Люди действительно приходят к вере чаще всего от беды: заболел, потерял, испугался. И тот, кто уверяет, что пришёл к Богу от избытка чистого разумения, обыкновенно просто забыл, с чего начиналось.
Вайшнавское чтение к такому началу относится без пренебрежения, и Гита прямо ставит арта, «страждущего», первым в перечне тех, кто обращается к Нему, и всех четверых зовёт «делающими добро» (7.16). Начать со страха не стыдно; стыдно на нём остаться, ибо страх есть повод тронуться с места и негодная опора для того, чтобы идти.
Прибавлю, что вопросительная форма — «или же?..» — здесь важна: книга не одобряет и не осуждает, а перебирает побуждения, и следующая строка назовёт то единственное, которое сочтёт настоящим.