«Встав и оглядевшись кругом, смятенная, с милой улыбкой, увидела она себя саму: тотчас со светлым прекрасным телом-лианой в лучах чистого золота, в сияющем отроческом возрасте, с лицом, подобным осенней луне; с тёмно-синими вьющимися нежными сияющими самоцветными прядями, с полосою локонов, озарённою лучами точки синдуры; с изгибом раскрывшихся лиан-бровей, победившим лук Смары; с густо-тёмными зыбкими играющими глазами-трясогузками, со сверкающими от блеска самоцветных серёг округлостями щёк; с дивными руками-лианами, нежными и сияющими, как стебель лотоса; с ладонями-побегами, похитившими всю красу осенних лотосов; опоясанную искусно устроенным золотым поясом, с сияющими чреслами у края звенящего пояска; с бёдрами и ляжками, одетыми в блистающий шёлк, — прекрасным чертогом; с весьма прекрасными лотосами стоп со звенящими самоцветными кольцами; сияющую разными искусствами и умением Кандарпы, наделённую всеми приметами, украшенную всеми уборами, — дивную деву, лучшую. И забыла она всё, что относилось к прежнему телу, — майею владыки жизни пастушек. Вслед за тем, не зная, что делать, стояла она там, весьма изумлённая. В это время в небе внезапно возник глубокий звук: „Именно этим путём, о прекраснобровая, ступай к восточному озеру; коснувшись его воды, достигни своего желания. Там есть подруги твои — не унывай, о прекрасноцветная“.»