पारं परं विष्णुर् अपारपारः परः परेभ्यः परमार्थरूपी स ब्रह्मपारः परपारभूतः परः पराणाम् अपि पारपारः ।
स कारणं कारणतस्ततोपि तस्यापि हेतुः । कार्येषु चैवं सह कर्मकर्तृरूपैर् अशेषैर् अवतीह सर्वम् ।
ब्रह्म प्रभुर् ब्रह्म स सर्वभूतो ब्रह्म प्रजानां पतिर् अच्युतो ऽसौ ब्रह्माव्ययं नित्यम् अजं स विष्णुर् अपक्षयाद्यैर् अखिलैर् असङ्गि ।
ब्रह्माक्षरम् अजं नित्यं यथासौ पुरुषोत्तमः तथा रागादयो दोषाः प्रयान्तु प्रशमं मम ।
एतद् ब्रह्मपराख्यं वै संस्तवं परमं जपन् अवाप परमां सिद्धिं स समाराध्य केशवम् ।
pāraṃ paraṃ viṣṇur apārapāraḥ paraḥ parebhyaḥ paramārtharūpī sa brahmapāraḥ parapārabhūtaḥ paraḥ parāṇām api pārapāraḥ /
sa kāraṇaṃ kāraṇatastatopi tasyāpi hetuḥ / kāryeṣu caivaṃ saha karmakartṛrūpair aśeṣair avatīha sarvam /
brahma prabhur brahma sa sarvabhūto brahma prajānāṃ patir acyuto 'sau brahmāvyayaṃ nityam ajaṃ sa viṣṇur apakṣayādyair akhilair asaṅgi /
brahmākṣaram ajaṃ nityaṃ yathāsau puruṣottamaḥ tathā rāgādayo doṣāḥ prayāntu praśamaṃ mama /
etad brahmaparākhyaṃ vai saṃstavaṃ paramaṃ japan avāpa paramāṃ siddhiṃ sa samārādhya keśavam /
«Вишну — высший предел, предел беспредельного, высший из высших, чей облик — высшая истина; он предел Брахмана, ставший пределом высшего, высший даже у высших, предел пределов. Он причина, и причина причины, и основание даже у неё; и в следствиях, вместе со всеми обликами дела и делателя, он хранит здесь всё.
Брахман-владыка, Брахман, ставший всем; Брахман — владыка живущих, Неколебимый; Брахман непреходящий, вечный, нерождённый — он, Вишну, не связанный ни убыванием, ни прочим. Как он, лучший из мужей, есть Брахман нетленный, нерождённый, вечный, — так да придут к утишению влечение и прочие пороки мои».
Повторяя эту высшую хвалу, именуемую «Брахма-пара», он, почтив Кешаву, обрёл высшее совершенство.
17eb0ee806b2 · प्रकाशित 21 अग॰ 2026, 11:47:36 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Хвала построена на одном слове — пара, «предел», «противоположный берег», — и это слово повторено в ней до десятка раз.
Значение выбрано с умом. Пара — берег, до которого доплывают; предел, за которым больше ничего. И вот сказано: он — предел беспредельного, предел пределов, предел даже у высшего.
Человек, у которого утекло девятьсот лет, славит того, у кого есть берег. У самого у него берега не было: время шло и шло, и не за что было ухватиться.
А просьба его коротка и стоит в самом конце: «да придут к утишению влечение и прочие пороки мои».
Вот и всё, чего он просит после всего. Не вернуть годы, не наказать Индру, не отменить прошлое. Только чтобы улеглось то, из-за чего всё вышло.
Это и есть трезвая молитва человека, знающего свою беду в лицо.