विषानलोज्ज्वलमुखा यस्य दैत्यप्रचोदिताः नान्ताय सर्पपतयो बभूवुर् उरुतेजसः ।
शैलैर् आक्रान्तदेहो ऽपि यः स्मरन् पुरुषोत्तमम् तत्याज नात्मनः प्राणान् विष्णुस्मरणदंशितः ।
पतन्तम् उच्चाद् अवनिर् यम् उपेत्य महामतिम् दधार दैत्यपतिना क्षिप्तं स्वर्गनिवासिना ।
यस्य संशोषको वायुर् देहे दैत्येन्द्रयोजितः अवाप संक्षयं सद्यश् चित्तस्थे मधुसूदने ।
विषाणभङ्गम् उन्मत्ता मदहानिं च दिग्गजाः यस्य वक्षःस्थले प्राप्ता दैत्येन्द्रपरिणामिताः ।
यस्य चोत्पादिता कृत्या दैत्यराजपुरोहितैः बभूव नान्ताय पुरा गोविन्दासक्तचेतसः ।
शम्बरस्य च मायानां सहस्रम् अतिमायिनः यस्मिन् प्रयुक्तं चक्रेण कृष्णस्य वितथीकृतम् ।
दैत्येन्द्रसूदोपहृतं यश् च हालाहलं विषम् जरयाम् आस मतिमान् अविकारम् अमत्सरी ।
समचेता जगत्य् अस्मिन् यः सर्वेष्व् एव जन्तुषु यथात्मनि तथान्यत्र परं मैत्रगुणान्वितः ।
धर्मात्मा सत्यशौचादिगुणानाम् आकरः परः उपमानम् अशेषाणां साधूनां यः सदाभवत् ।
viṣānalojjvalamukhā yasya daityapracoditāḥ nāntāya sarpapatayo babhūvur urutejasaḥ /
śailair ākrāntadeho 'pi yaḥ smaran puruṣottamam tatyāja nātmanaḥ prāṇān viṣṇusmaraṇadaṃśitaḥ /
patantam uccād avanir yam upetya mahāmatim dadhāra daityapatinā kṣiptaṃ svarganivāsinā /
yasya saṃśoṣako vāyur dehe daityendrayojitaḥ avāpa saṃkṣayaṃ sadyaś cittasthe madhusūdane /
viṣāṇabhaṅgam unmattā madahāniṃ ca diggajāḥ yasya vakṣaḥsthale prāptā daityendrapariṇāmitāḥ /
yasya cotpāditā kṛtyā daityarājapurohitaiḥ babhūva nāntāya purā govindāsaktacetasaḥ /
śambarasya ca māyānāṃ sahasram atimāyinaḥ yasmin prayuktaṃ cakreṇa kṛṣṇasya vitathīkṛtam /
daityendrasūdopahṛtaṃ yaś ca hālāhalaṃ viṣam jarayām āsa matimān avikāram amatsarī /
samacetā jagaty asmin yaḥ sarveṣv eva jantuṣu yathātmani tathānyatra paraṃ maitraguṇānvitaḥ /
dharmātmā satyaśaucādiguṇānām ākaraḥ paraḥ upamānam aśeṣāṇāṃ sādhūnāṃ yaḥ sadābhavat /
Владыки змиев с пастями, пылающими ядовитым огнём, натравленные дайтьями, не стали ему погибелью. Даже с телом, придавленным горами, он, памятуя лучшего из мужей, не оставил жизни своей, облечённый бронёю памятования Вишну. Сброшенного с высоты владыкою дайтьев, обитателем небес, земля приняла и удержала великого разумом. Иссушающий ветер, напущенный в тело его владыкою дайтьев, тотчас обрёл уничтожение, ибо Мадхусудана пребывал в сердце. Взбешённые слоны сторон света, направленные на него, обрели на груди его перелом бивней и утрату течки. Заклятие, сотворённое жрецами царя дайтьев, не стало погибелью тому, чьё сердце прилепилось к Говинде. Тысяча наваждений Шамбары, весьма искусного в чарах, применённая на нём, была обращена в ничто диском Кришны. И яд халахалу, поднесённый поваром владыки дайтьев, разумный переварил без изменения, беззлобный.
Он был ровен сердцем ко всем существам в этом мире, к другому — как к себе, наделённый высшим дружелюбием; праведный душою, высший рудник правдивости, чистоты и прочих достоинств, он всегда был мерилом для всех добрых.
7766d7c681f3 · प्रकाशित 21 अग॰ 2026, 11:47:36 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Перечень покушений идёт дальше, и он утомителен нарочно: змеи, горы, сбрасывание с высоты, иссушающий ветер, слоны, заклятие, тысяча наваждений, яд.
Восемь способов убить одного мальчика — и все впустую.
Один образ здесь превосходит все прочие: слоны, брошенные на него, ломают о его грудь бивни и теряют течку. Течка — та самая мада, что в девятой главе была названа причиной беды Индры и слона с венком. Ярость, ударившись о неподвижного, попросту иссякает.
И сказано, чем он держался: бронёю памятования. Не силой и не заклинанием. Единственное его действие за все восемь покушений — он помнил.
А заканчивается всё не подвигами, а нравом, и это лучшее место: ровен сердцем ко всем, к другому — как к себе.
После того как его жгли, топили, травили и сбрасывали с гор, о нём сказано, что он был дружелюбен. Ни слова о мести и об обиде на отца. И оттого он назван мерилом для всех добрых: не примером храбрости, а меркой, по которой поверяют доброту.