जह्यासुरं भावमिमं त्वमात्मनः समं मनो धत्स्व न सन्ति विद्विषः
ऋते ऽजितादात्मन उत्पथे स्थितात् तद्धि ह्यनन्तस्य महत् समर्हणम्
दस्यून् पुरा षण् न विजित्य लुम्पतो मन्यन्त एके स्वजिता दिशो दश
जितात्मनो ज्ञस्य समस्य देहिनां साधोः स्वमोहप्रभवाः कुतः परे
व्यक्तं त्वं मर्तुकामो ऽसि यो ऽतिमात्रं विकत्थसे
मुमूर्षूणां हि मन्दात्मन् ननु स्युर्विक्लवा गिरः
jahyāsuraṃ bhāvamimaṃ tvamātmanaḥ samaṃ mano dhatsva na santi vidviṣaḥ
ṛte 'jitādātmana utpathe sthitāt taddhi hyanantasya mahat samarhaṇam
dasyūn purā ṣaṇ na vijitya lumpato manyanta eke svajitā diśo daśa
jitātmano jñasya samasya dehināṃ sādhoḥ svamohaprabhavāḥ kutaḥ pare
vyaktaṃ tvaṃ martukāmo 'si yo 'timātraṃ vikatthase
mumūrṣūṇāṃ hi mandātman nanu syurviklavā giraḥ
«„Оставь это асурское состояние; сделай ум свой ровным. Нет ненавистников — кроме неодолённого своего ума, стоящего на бездорожье; ведь это и есть великое почитание Ананты. Не победив прежде шестерых разбойников, что грабят, иные мнят, будто ими покорены десять сторон. У одолевшего себя, знающего, ровного к воплощённым, доброго — откуда враги, рождённые собственным помрачением?“ — „Явно, что ты желаешь умереть, раз чрезмерно хвастаешь; ведь у желающих умереть, тупоумный, речи бывают несвязными“».
4832756d7f2e · опубликовано 14 авг. 2026 г., 22:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
На санти видвишах рите а-джитат атманах — «нет ненавистников, кроме неодолённого своего [ума]». Единственный враг назван по имени, и это не Индра и не боги. Сказано завоевателю трёх миров, у которого врагов, по его счёту, не осталось.
Дасьюн шат — «шестерых разбойников»: желание, гнев, жадность, помрачение, спесь и зависть. Пока их не одолел, покорение десяти сторон — самообман; и это ровно то, чем занят отец.
Тат хи анантасья махат самарханам — «ведь это и есть великое почитание Ананты». Ровный ум назван обрядом: не приношение и не поклон, а состояние, которое и есть служба.
Виклавах гирах — «несвязные речи». Отец слышит связнейшую в главе речь и объявляет её бредом умирающего. Он не возражает — он ставит диагноз.