Затем, рассудив, что все сладости красоты и прочего не вмещаются в клювик этой чатаки — преданного, — хоть он и желает вкусить их целиком, как не вмещается струя капель тучи: «Ах, зачем же тогда у Меня столько красоты и прочего?» — [Бхагаван], чтобы дать ему вкусить их, [являет] седьмое. Восходит игра силы милости — высшей владычицы сонма всех сил, которую и агамы называют Ануграхой: она пребывает, как царица-государыня, в сердцевине [лотоса] посреди внутренних сил — Вималы, Уткаршини и других, расположенных на восьми лепестках сторон света, — и являет себя в лотосах глаз Бхагавана. Её игру порой, к слугам и прочим, называют ватсальей, порой — состраданием, к возлюбленным и прочим — таянием сердца, порой — иными именами. Этой силой милости Его всепроникающая сила воли, прекрасно окрашенная ею к святым, возводит на вершины великого изумления даже находящих радость в Высшем Я. Ею же одно качество Бхагавана — любовь к преданным — правит, как император, благими качествами, составляющими Его природу, — правдивостью, чистотой и прочими, что названы Землёй в Первой песни.