यद्य् एष गुरुर् अस्माकं धर्मराजो युधिष्ठिरः ॥
न प्रभुः स्यात् कुलस्यास्य न वयं मर्षयेमहि ॥
ईशो नः पुण्यतपसां प्राणानाम् अपि चेश्वरः ॥
मन्यते जितम् आत्मानं यद्य् एष विजिता वयम् ॥
न हि मुच्येत जीवन् मे पदा भूमिम् उपस्पृशन् ॥
मर्त्यधर्मा परामृश्य पाञ्चाल्या मूर्धजान् इमान् ॥
पश्यध्वम् आयतौ वृत्तौ भुजौ मे परिघाव् इव ॥
नैतयोर् अन्तरं प्राप्य मुच्येतापि शतक्रतुः ॥
yady eṣa gurur asmākaṃ dharmarājo yudhiṣṭhiraḥ ||
na prabhuḥ syāt kulasyāsya na vayaṃ marṣayemahi ||
īśo naḥ puṇyatapasāṃ prāṇānām api ceśvaraḥ ||
manyate jitam ātmānaṃ yady eṣa vijitā vayam ||
na hi mucyeta jīvan me padā bhūmim upaspṛśan ||
martyadharmā parāmṛśya pāñcālyā mūrdhajān imān ||
paśyadhvam āyatau vṛttau bhujau me parighāv iva ||
naitayor antaraṃ prāpya mucyetāpi śatakratuḥ ||
[Бхима:] «Если бы этот наш гуру, Дхармараджа Юдхиштхира, не был владыкою нашего рода, мы бы этого не стерпели. Он — владыка наших святых подвигов и самих наших жизней; если он мнит себя проигранным, то и мы проиграны. Иначе не ушёл бы живым ни один смертный, ступающий по земле, кто тронул эти власы Панчали. Глядите на эти две мои руки, длинные и округлые, как засовы: попав меж них, не вырвался бы и сам Шатакрату».
211796f3f197 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 16:12:36 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
В Бхиме борются две силы — ярость за поруганную и почтение к старшему, — и побеждает почтение: «если он мнит себя проигранным, то и мы проиграны». Здесь являет себя высшая дисциплина любви: тот, чья мощь не имеет равных, добровольно связывает её узами верности. Гнев его праведен, мышца неодолима, но он не позволяет силе попрать иерархию дхармы — и в этом самообуздании больше доблести, чем в любом разящем ударе. Стих учит, что подлинная сила познаётся не в том, что она может сокрушить, а в том, что она соглашается сдержать; и что верность старшему, даже заблудшему, есть та ограда, без которой и праведный гнев обращается в разрушение.