संजय उवाच
तस्य लालप्यतः श्रुत्वा वृद्धः कुरुपितामहः ॥
देशकालोचितं वाक्यम् अब्रवीत् प्रीतमानसः ॥
समुद्र इव सिन्धूनां ज्योतिषाम् इव भास्करः ॥
सत्यस्य च यथा सन्तो बीजानाम् इव चोर्वरा ॥
पर्जन्य इव भूतानां प्रतिष्ठा सुहृदां भव ॥
बान्धवास् त्वानुजीवन्तु सहस्राक्षम् इवामराः ॥
saṃjaya uvāca
tasya lālapyataḥ śrutvā vṛddhaḥ kurupitāmahaḥ ||
deśakālocitaṃ vākyam abravīt prītamānasaḥ ||
samudra iva sindhūnāṃ jyotiṣām iva bhāskaraḥ ||
satyasya ca yathā santo bījānām iva corvarā ||
parjanya iva bhūtānāṃ pratiṣṭhā suhṛdāṃ bhava ||
bāndhavās tvānujīvantu sahasrākṣam ivāmarāḥ ||
Выслушав его причитания, престарелый дед Куру [Бхишма], довольный душою, молвил слово, сообразное месту и времени: «Будь опорою [своих] друзей — как океан для рек, как солнце для светил, как праведные для истины, как тучная нива для семян, как дождевая туча для тварей. Пусть сородичи живут при тебе, как бессмертные [живут] при тысячеоком [Индре]».
cf4b9fe5a398 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 14:46:26 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дед, которого Карна боялся встретить с укором, отвечает «довольный душою» — и в этом первом движении являет величие незлобия: умирающий праведник благословляет того, кто прежде гордо отрёкся сражаться при нём. Вереница образов опоры — океан, солнце, нива, туча — рисует не воителя-губителя, а подателя жизни: высшее призвание сильного не разрушать, а быть прибежищем для слабых. Знаменательно сравнение с Индрою, питающим богов: истинный вождь тот, кем живут другие. Стих учит, что благословение, данное от чистого сердца недавнему обидчику, выше всякой обиды; и что мера величия — не в том, скольких ты сразил, а в том, скольким ты опора.