सो ऽभिवीक्ष्य नरौघाणां स्थानम् अप्रतिमं महत् ॥
व्यूढप्रहरणोरस्कं सैन्यं तत् समबृंहयत् ॥
कर्णं दृष्ट्वा महेष्वासं युद्धाय समवस्थितम् ॥
क्ष्वेडितास्फोटितरवैः सिंहनादरवैर् अपि ॥
धनुःशब्दैश् च विविधैः कुरवः समपूजयन् ॥
so 'bhivīkṣya naraughāṇāṃ sthānam apratimaṃ mahat ||
vyūḍhapraharaṇoraskaṃ sainyaṃ tat samabṛṃhayat ||
karṇaṃ dṛṣṭvā maheṣvāsaṃ yuddhāya samavasthitam ||
kṣveḍitāsphoṭitaravaiḥ siṃhanādaravair api ||
dhanuḥśabdaiś ca vividhaiḥ kuravaḥ samapūjayan ||
Он [Карна], обозрев несравненный, огромный стан людских полчищ — войско, [ощетинившееся] строем оружия впереди, словно грудью, — придал ему мощи. Видя Карну, могучего лучника, изготовившегося к битве, [воины приветствовали его] боевыми возгласами, хлопками ладоней и львиными рыками.
46b6b4d90026 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 14:46:26 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Одно появление Карны «придаёт мощи» войску — не числом, а духом: присутствие доблестного вождя возрождает упавшую отвагу, как прежде её сломило падение Бхишмы. Львиные рыки и клики, встречающие его, являют, сколь жаждало воинство опоры — и вновь оно обретает её в одном человеке. Так повторяется круг: упавший дух, новый герой, вспышка надежды. Стих учит, что дух войска держится примером вождя и что присутствие мужественного воскрешает мужество в робких; но и напоминает прежний урок — надежда, всякий раз возлагаемая на нового смертного, столь же смертна, как он, и воодушевление, не опёртое на правду дела, есть лишь отсрочка отчаяния.