समनुप्राप्तकृच्छ्रो ऽहं संमोहं परमं गतः ॥
भीष्मद्रोणौ हतौ श्रुत्वा नाहं जीवितुम् उत्सहे ॥
यन् मा क्षत्ताब्रवीत् तात प्रपश्यन् पुत्रगृद्धिनम् ॥
दुर्योधनेन तत् सर्वं प्राप्तं सूत मया सह ॥
नृशंसं तु परं तत् स्यात् त्यक्त्वा दुर्योधनं यदि ॥
पुत्रशेषं चिकीर्षेयं कृच्छ्रं न मरणं भवेत् ॥
samanuprāptakṛcchro 'haṃ saṃmohaṃ paramaṃ gataḥ ||
bhīṣmadroṇau hatau śrutvā nāhaṃ jīvitum utsahe ||
yan mā kṣattābravīt tāta prapaśyan putragṛddhinam ||
duryodhanena tat sarvaṃ prāptaṃ sūta mayā saha ||
nṛśaṃsaṃ tu paraṃ tat syāt tyaktvā duryodhanaṃ yadi ||
putraśeṣaṃ cikīrṣeyaṃ kṛcchraṃ na maraṇaṃ bhavet ||
«Впавший в великую беду, я пришёл в крайнее смятение; услышав, что Бхишма и Дрона сражены, я не в силах жить. То, что говорил мне Видура, батюшка, провидя меня, одержимого сынами, — всё то, о сказитель, постигло меня с Дурьодханою. Но в высшей степени бесчеловечно было бы, покинув Дурьодхану, вздумай я спасать уцелевших сынов; [нынешние] тяготы — то ещё не смерть».
8c83751bad7a · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:11:21 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дхритараштра признаётся: всё, что предрекал мудрый Видура о его пагубной привязанности к сыновьям, ныне сбылось. Это горькое прозрение — но запоздалое: предостережение было отвергнуто в свой час. Знаменательно его терзание: даже теперь он не может «покинуть Дурьодхану ради спасения прочих», ибо счёл бы это бесчеловечным. Так слепая отеческая любовь, погубившая род, и в конце держит его в плену. Стих учит, что верные предостережения мудрых, отвергнутые из пристрастия, неотвратимо сбываются; что привязанность, лишённая рассудительности, ослепляет даже перед лицом гибели; и что есть род «любви», которая, не умея сказать дурному сыну «нет», губит и его, и всех, кого должно было сберечь, — ибо потворство злу под видом любви есть величайшая из жестокостей.